July 17th, 2015

Международный Трибунал ООН по делу о гибели малазийского боинга MH17. Чем это угрожает Кремлю

Вот, собственно, из-за чего идея учреждения Международного Трибунала ООН по делу о гибели малазийского боинга MH17 вызывает в Кремле такое бешенство: жесткий регламент сотрудничества и конкретные обязательства, налагаемые уставом такого трибунала на любую страну-члена ООН.

Вот соответствующий фрагмент из Устава трибунала по бывшей Югославии:

Статья 29
Сотрудничество и судебная помощь
1. Государства сотрудничают с Международным трибуналом в вопросах расследования и судебного преследования лиц, обвиняемых в совершении серьезных нарушений международного гуманитарного права.
2. Государства без каких-либо неоправданных задержек выполняют любые просьбы об оказании помощи или приказы Судебной камеры, включая следующие действия, перечень которых не является исчерпывающим:
а) опознание и установление местонахождения лиц;
b) снятие свидетельских показаний и производство действий по собиранию доказательств;
с) вручение документов;
d) арест или задержание лиц;
е) выдача или передача обвиняемых Международному трибуналу.
(Отсюда, например: http://www.un.org/ru/law/icty/charter.shtml)

То есть засунуть в Думу еще полсотни луговых будет нелегко.

Продолжая разговор о политико-правовых последствиях, которые должно иметь учреждение Международного Трибунала по делу о сбитом малайском боинге MH17.

Надо бы все-таки не забывать, что они именно ПОЛИТИКО-правовые. То есть дело не только в самом по себе суде. Как-никак судят не карманника за свистнутое портмоне... Имеет значение - и судя по всему первоочередное - тот политический статус, который приобретает страна, отказывающаяся сотрудничать с международным трибуналом, учрежденным ООН.

Действительно, если Трибунал учреждает не совет Безопасности, а Генеральная Ассамблея ООН, то сотрудничество становится "делом добровольным": вроде, если страна хочет сотрудничать - подписывает соответствующее соглашение, а не хочет - не подписывает, и никто ее ни к чему принудить не может. Ни к выдаче своих должностных лиц, вопреки их внутреннему иммунитету, ни к предоставлению документов и вещественных доказательств по первому же запросу, ни к чему...

Но только что в этом случае остается от международного статуса страны? Не думаю, что кто-то станет тут особенно манерничать и скрывать тот простой факт, что в этом и задача: поставить страну и ее руководство перед выбором. Или вы становитесь страной-изгоем, а президент - политиком-парией, или сотрудничаете с международным судом.

Вот Иван Володин подробно прокомментировал (в известном треде уНаталия Геворкян) сугубо правовые подробности возможных обязательств стран, желающих или не желающих сотрудничать с трибуналом. Он там хладнокровно приводит пример: "Например, президент Судана Башир объявлен в розыск Международным уголовным судом, но сам Судан в МУС не участвует, и соответствующее расследование было поручено МУС Советом Безопасности (устав такое позволяет). В итоге Судан говорит: даже если СБ правомочен поручить МУС расследование, МУС неправомочен выдавать ордер на арест действующего президента. Многие страны, во всяком случае в Африке, с этим подходом согласны и принимают Башира с визитами..."

Прелестно.

Хорошо себе представляю Российскую Федерацию, попавшую в аналогичной ситуации в положение Судана. И уравнявшуюся с ним в международных статусах. И вообще, оказавшуюся с ним в одной компании. "В итоге Россия говорит: Международный уголовный суд неправомочен выдавать ордер на арест действующего президента...." Трогательно. В итоге "...во всяком случае в Африке с этим подходом согласны и принимают Путина с визитами..."

Ну, пусть президент России и путешествует в треугольнике между Чадом, Нигером и Центральноафриканской Республикой. Раз его там "принимают с визитами". Собственно, в Судан еще сможет заглянуть, к коллеге по неприятию международных судов. Так сказать, для обмена опытом...

Или все-таки лучше согласиться на сотрудничество с Международным трибуналом?