August 9th, 2015

Виктор ШЕВЧУК: Самое главное в России начнется в октябре и быстро закончится в декабре

Оригинал взят у sparkmann в Виктор ШЕВЧУК: Самое главное в России начнется в октябре и быстро закончится в декабре
Ну вот и подходит к финалу пьеса "собирания земель". Все стало ясно после того как нефть упала ниже 50 долларов, а импортные продукты в России показательно начали давить тракторами. А что же дальше?



Удивительным образом в начале августа совпали несколько событий. Давайте по порядку. Иран выходит на рынок нефти и поучает доступ не только к кредитам на Западе, но и крупные инвестиции. На что это поменяли пока не важно – в Иране хотят жить как в Эмиратах, и через 10-15 лет это произойдет. Китай пустил железнодорожную ветку в обход России по "новому шелковому пути" – не удивительно, что в Одессе планируется значительно расширить транспортные терминалы. Украинские порты готовы работать в двух направлениях – из Европы в Азию и из Азии в Европу. Терминалы расширяются на фоне уничтожения санкционных продуктов тракторами в России.Collapse )

Дмитрий Быков. Одическое

Оригинал взят у v_n_zb в Дмитрий Быков. Одическое
.
Извините потребность певца написать не сатиру, а оду. Хоть еще далеко до конца любопытному этому году, хоть и ржет на крутом рубеже наша тройка — трехглавая птица, — и немало случилось уже, и немало успеет случиться, и держал голодовку ПАРНАС, и отец-Ходорковский допрошен, и продуктов сожгли до хрена-с, и хватало других скоморошин, то есть гадостей было полно, и наглядны они образцово, — но событие было одно: что не сдал Афанасьев Сенцова. Начинаются новые дни, и Отчизна снимается с мели. Да, Немцова убили они, а Сенцова сломать не сумели, и глядишь — отыграют назад. Взбунтовался свидетель, и вскоре может лопнуть на наших глазах это дело о крымском терроре. Вот отличие новых годин: обзывать их пустыми не смейте. Вдруг находится некто один, кто уже не боится и смерти.

Наши славно умеют ломать, Афанасьева знатно ломали: мол, погибнет в аварии мать, мол, и сам он подохнет в финале; донимали посредством битья и посредством зловонного кляпа… Дорогая спецслужба моя! Докажи мне, что ты не… * Напряглись. Постарались блеснуть, чтоб не рыпнулся крымский охальник. Били — страсть. Не давали уснуть. Обещали засунуть паяльник. То есть весь джентльменский набор, все уменья проверенных катов, неизменных с малютиных пор (но не знал про паяльник Скуратов!). Все признал террорист. Поделом! Знай противника, юноша прыткой! Но какой он устроил облом, заявив, что признался под пыткой, что от Кольченко он никогда не слыхал никакого приказа и не слышал о нем до суда, а с Сенцовым видался два раза! А когда он вернулся в тюрьму, проявивши такое коварство, местный опер, дававший ему все инструкции, прямо взорвался.

Ну, сказал он, держись, террорист. Уничтожить тебя не рискую, но скажу тебе честно: молись. Ты поедешь на зону такую, что раскрасят тебе, лоботряс**, твой решительный гордый хлебальник. Вспомнишь ты с ностальгией не раз симферопольский добрый паяльник… И еще до финала суда, не дождавшись последнего слова, Афанасьев исчез в никуда. То есть просто пропал из Ростова. Но хоть все они тресни теперь, хоть ори, хоть разбейся в кровищу, хоть втолкни за судебную дверь безупречных свидетелей тыщу, хоть признайся, в конце-то концов, что немного запутались снова, — ясно всем: оклеветан Сенцов и, беснуясь, отпустят Сенцова. Потому что он тверд и остер, и, как скажет Ростовская пресса, — много хуже него режиссер был у этого горе-процесса.

Нам привычен онегинский сплин и уверенность в вечности ада. Вы мне скажете: он же один! Я отвечу: а много не надо. Начинается все с одного, с маргинала, с того, на котором потерявшее ум большинство в первый раз обломалось с позором. Вспоминая про весь этот бред и нимало его не подкрасив, вся страна через несколько лет и тебя назовет, Афанасьев. Всем потребны основа и ось, и надежда, и честь, и опора. Так запишем: с тебя началось.

Жаль, нескоро.

А может, и скоро.




*Тут в рукописи пропуск. Может быть, «растяпа»?

**Тут какое-то другое слово, но оно неразборчивое.