October 7th, 2016

Война Судного дня и Голда Меир

6 октября 1973 года 43 года назад, началась война Судного дня - в результате этой войны Израиль сумел прекратить шестилетнюю тяжелую "войну на истощение", которая наносила огромный урон стране. Во главе Израиля стояла премьер-министр Голда Меир. Она родилась в Киеве на улице Бассейной, родители вывезли ее сначала в США, затем в Израиль, и в демократической стране она сумела стать великим государственным деятелем - ее решения в войне позволили Израилю радикально изменить обстановку на Ближнем Востоке.

В Израиле есть много критиков действий Меир, ее обвиняют в высоких потерях Израиля в этой войне, и из-за этой критики ей пришлось подать в отставку. Сегодня критические оценки Меир кажутся поверхностными и несправедливыми - потому что мы видим результаты.

Говорили, что во время войны Израиль якобы был перед угрозой уничтожения в результате того, что Меир не объявила мобилизацию вовремя. За время войны были понесены тяжелые потери - 3 тысячи воинов погибли за 18 суток боев.

В данном случае потрясенному обществу нужны были виновники больших потерь - и легче всего оказалось найти таких виновников среди политиков. Однако при изучении истории очевидно, что в данном случае военное командование спихнуло на политиков свои собственные просчеты. А результаты войны стали огромной политической победой Израиля именно благодаря политике кабинета Меир.

Начиная с 1967-го года Израиль находился в состоянии необъявленной войны с арабскими странами. Сейчас у нас ее называют "гибридной", а тогда назвали "война на истощение". Израиль полностью зависел от поддержки стран Запада, а они заставляли израильское правительство не вести широкомасштабной войны с арабами. Это было очень невыгодно для Израиля - маленькая страна не могла себе позволить содержать профессиональную армию, и при малейшей тревоге Израилю надо было проводить дорогостоящую мобилизацию, забирать из экономики дееспособных мужчин и женщин. Арабы проводили атаки с разных направлений, поддерживали терроризм. Особенно опасным было противостояние с Египтом. Расходы на безопасность были колоссальными.

В октябре 1973-го израильская разведка также вскрыла подготовку к войне - но данные не были абсолютно точными, и подготовка к нападению арабами проводилась уже не раз. Снова объявлять мобилизацию - значит снова парализовать экономику. И при этом, самое главное, ООН и Запад не разрешали Израилю напасть первым. Израиль должен был проявлять "миролюбие". Можно ли осуждать Меир в этих условиях? Думаю, что она понимала риски. И теме не менее, единственный формат, при котором Израиль мог в тех условиях разгромить арабов - это и было вот такое нападение арабских войск со всех сторон. В случае предварительной мобилизации, скрыть это было бы невозможно - и арабы могли снова обмануть и не начать войну. И тогда снова "война на истощения" продолжалась бы. Как выйти из этого стратегического тупика? Войну на истощение можно выиграть только военным путем. И вот только когда враг признал свое поражение, слова дипломатов и нормы права снова приобретут вес.

Потери Израиля были связаны прежде всего не с запозданием мобилизации, а с недооценкой противника самими израильскими военными. Потери Армии обороны объяснялись тактической внезапностью арабского наступления. Израиль понес тяжелые потери в танках и авиации в результате массированных поставок новейшей советской техники и новой тактики - боевые порядки арабских армий были прикрыты многослойной системой ПВО, а пехота была насыщена противотанковыми ракетными комплексами и гранатометами в небывалых ранее количествах. То есть потери объясняются недооценкой противника - отсутствием достаточного инженерного обеспечения и огневых средств в обороне, и лобовыми атаками авиации и танков на подготовленную оборону.

Однако всю войну Израиль сохранял господство в воздухе и на море. Несмотря на прорыв линии обороны на Суэцком канале, один из опорных пунктов удалось удержать. Линию обороны на Голанских высотах сирийской армии прорвать не удалось вообще, ударные бронетанковые части сирийцев были полностью выбиты в лобовых атаках на укрепленные позиции. Как только египетская армия форсировала канала и попыталась навязать израильтянам маневренный встречный бой, она была разгромлена. Наступать арабы так и не научились, они умели сидеть в обороне на опорных пунктах, проводить заранее отрепетированные локальные атаки, но арабские командиры безнадежно проигрывали израильтянам в самостоятельности, инициативности, импровизации, агрессивности, организации управления.

Кризисы в первые три дня войны носили тактический характер, Израиль сохранял контроль над ситуацией, поскольку части прикрытия пусть и с потерями, но прикрыли мобилизацию, и 11 октября - спустя 5 дней войны, Израиль начал стратегическое контрнаступление. Ни Запад, ни ООН не позволили бы Израилю разгромить арабские армии и так глубоко продвинуться вперед - но под радостные вопли арабов о победе и панические заявления, что Израиль под угрозой, позволили израильтянам действовать гораздо масштабней.

Именно Голда Меир проявила настоящий военно-политический талант и приказала наступать на сирийском фронте прежде всего. Потому что наступление на Египет имело бы больший резонанс, и очередное прекращение огня могло не позволить израильтянам занять выгодные плацдармы в Сирии. После разгрома сирийцев израильские резервы обрушились на египтян. Несмотря на всю подготовку египтян, танковая дивизия Ариэля Шарона нашла разрыв в египетской обороне, и израильтяне совершили смелый маневр, ударив по египтянам во фланг и тыл. К маневренным боям египтяне оказались не готовы. Резервы вводились в бой по частям и без надлежащей подготовки. Главные силы египетской армии за четыре дня были полностью окружены и выжившие попали в плен. 18 октября арабские армии оказались полностью разгромлены, потерпев небывалое поражение и потеряв почти всю боевую технику, и десятки тысяч солдат и офицеров. Израильские войска приблизились на 40 км к Дамаску и на 100 км к Каиру.

В результате Египет и Иордания через несколько лет заключили мирные договора с Израилем, признали расширение границ, и антиизраильский фронт оказался разорван.

Сколько тысяч жизней спасла в результате мудрая политика Меир?

После ухода в отставку, Голда Меир жила в обычном скромном домике среди рядовых израильтян, и ездила на общественном транспорте. Значение ее поступков недооценено в современном Израиле - это, впрочем, типичное явление для демократических государств. Люди требуют от политиков безошибочных решений, Что ж, это нормально - у каждого свой путь, и политику не следует уповать, что он станет популярней рок-звезд и святей религиозных лидеров. Любая война без крови и жертв не бывает, без того, что кому-то приходится идти на смерть, а кому-то давать жестокие приказы не бывает - но самое важное, чтобы у этой войны была конкретная цель, и чтобы все жертвы были ради победы.

РОКОВАЯ ИДЕЯ: "ЕДИНАЯ НЕДЕЛИМАЯ" (О главной причине поражения Белого движения)

Идея «единой неделимой России» (ЕНР) – центральная составляющая патриотической идеологии, казалось бы, непререкаемая ценность для всякого русского по сей день. Много от чего способно отказаться типовое русское сознание: от той или другой формы авторитаризма и мессианства, от богоносности и безбожия. Русский может быть сталинистом или демократом, западником или почвенником, но всегда безусловной ценностью для него останется «великая единая неделимая Россия», империя, проще говоря. Вне ЕНР русские любых политических и религиозных оттенков просто не мыслят своего исторического бытия.

А ведь идея «единой неделимой», эта священная коровушка-буренушка, не раз сыграла роковую роль в русской судьбе. Вспомним 1919 год – решающий год гражданской войны. Начнем с северо-запада. Командующий Северо-западной армией генерал Юденич дважды пытается взять Петроград. Сначала весной, а затем осенью, одновременно с наступлением Деникина на юге. Оба раза неудачно. Хотя шансы взять Питер и тем самым резко изменить ход всей гражданской войны у Юденича были немалые. Даже с небольшими силами – примерно в 17 тысяч штыков – он в конце октября 19-го года стоял на Пулковских высотах, с которых уже был виден купол Исаакиевского собора. Тем не менее, наступление Юденича окончилось катастрофой. Причина – идея ЕНР.

Дело в том, что плацдармом наступления Юденича была «буржуазно-националистическая» Эстония. Отметим, что в начале 1919 года русские белые успешно дрались с большевизмом в этой стране в союзе с эстонцами. То есть основы для антибольшевистской русско-эстонской коалиции имелись. Эстонцы не прочь были помочь Юденичу в наступлении на Питер, но при одном условии: безоговорочное признание независимости Эстонии.

На этих же условиях в июне 1919 года активно предлагал помощь Юденичу и Маннергейм – в то время регент Финляндии. Он готов был двинуть на красный Питер 100-тысячную армию, если адмирал Колчак, с осени 1918-го признававшийся белыми и союзниками Верховным правителем России, подтвердит независимость финского государства. Колчак, как известно, отказался это сделать – к вящим патриотическим восторгам, неутихающим спустя почти столетие. Представитель Колчака в Париже С. Д. Сазонов официально заявил, что «прибалтийские губернии не могут быть признаны самостоятельным государством. Так же и судьба Финляндии не может быть решена без участия России…». Маннергейм, тем не менее, не терял надежды, все еще веря в здравый смысл своих недавних коллег по царской армии. Он уже был согласен выступить на Питер и в том случае, если один лишь Юденич признает независимость Финляндии. Однако время тянулось, к августу в Финляндии изменилась ситуация и Маннергейм утратил свои политические позиции.

Но и теперь у Юденича оставались огромные шансы взять северную столицу. Надо было лишь признать очевидное – независимость Эстонии. В союзе с эстонской армией, уже доказавшей свою боеспособность, белые вне всяких сомнений сломали бы хребет большевизму на северо-западе, что неминуемо повлекло бы общее крушение Совдепии. Однако Юденич медлил. В конце концов, под нажимом англичан 11 августа 1919 года белое северо-западное правительство признало полную независимость Эстонии. Однако это не могло решить проблему. Эстонцы нуждались в твердых гарантиях со стороны общероссийского правительства Колчака, а их не было. К тому же эстонцы знали о настроениях и самого Юденича, который любил повторять: «Возьмем Питер, а потом повернем на Ревель».

Политической тупостью белых генералов и их чиновников немедленно воспользовались большевики. Уже 31 августа Совет народных комиссаров обратился к Эстонии с предложением мирных переговоров на базе признания независимости Эстонии (такие же предложения красная Москва тогда же сделала Литве, Латвии и Финляндии). Что оставалось делать эстонцам в этой ситуации? Начались переговоры, правда прерванные Эстонией сразу после начала наступления Юденича на Питер 28 сентября.

В силу своей малочисленности (порядка 17 тысяч штыков) Северо-западная армия, несмотря на героизм, воодушевление и высокий темп натиска, Питер не взяла. Не хватило от силы дивизии, а может даже полка. В этом принято винить эстонцев. А не лучше ли поискать виновников катастрофы среди самих белых?

Перенесемся в Латвию. В разгар осеннего наступления Юденича на Питер, 8 октября, 50-тысячная Западная добровольческая армия под командованием Бермондт-Авалова – монархиста и рьяного приверженца идеи ЕНР, повела наступление на Ригу, вступив в войну с «враждебной русскому делу властью Улманиса» с целью «восстановления государственного порядка и дисциплины» в «освобожденных от большевиков частях Западной России». Бермондт-Авалов, как это видно по его воззваниям, был категорически не согласен признавать «самостоятельность мелких республик Эстонии, Латвии и других…», наглядно подтвердив наихудшие опасения молодых балтийских государств в отношении белого движения. Ригу он так и не взял, зато в решающий для Юденича момент вызвал в странах Балтии всплеск антибелогвардейских и вообще антирусских настроений, разумеется, отразившихся на положении Северо-западной армии. А корабли Антанты, вместо того, чтобы поддерживать огнем судьбоносное наступление на Питер, помогали Улманису оборонять латвийскую столицу от упертого «едино-неделимца».

А эстонцы… Вместо обещанной помощи Юденичу, они были вынуждены помогать латышам – против авантюриста Бермондт-Авалова, которого видный деятель белого движения князь А.П. Ливен назвал «одним из главных виновников неудач под Петроградом».

И, тем не менее, эстонцы участвовали в походе на Питер; но во второй половине октября произошел конфликт их командующего Лайдонера с Юденичем. Как полагают, эстонцам стало известно о переписке Колчака и Юденича, в которой белые вожди отрицали право выхода Эстонии из России. Однако когда войска Юденича покатились от Питера, именно 1-я эстонская дивизия спасла «северо-западников» от неминуемого «мешка», ударив в тыл красным.

«Нет никакого сомнения, что самой небольшой помощи Финляндии или – немного более – помощи Эстляндии было бы достаточно, чтобы решить судьбу Петрограда», – признавал Ленин (характерная деталь: Ильич ненароком выдает свое имперское мышление, по привычке называя Эстонское государство Эстляндией). Кто же виноват в том, что указанной помощи белым не последовало? Да прежде всего сами же белые. И им ли обижаться на то, что Северо-западная армия, отступившая в Эстонию, была разоружена и временно интернирована? После «подвигов» Бермондт-Авалова и двусмысленной политики Юденича это совсем неудивительно.

Так сработала идея ЕНР под Питером. А что же в это время происходило на юге? 3 июля 1919 года командующий Вооруженными Силами Юга России генерал Деникин начал свой знаменитый поход на Москву. 18 августа казачий корпус Мамонтова с налета взял Тамбов. 31 августа был взят Киев. 6 октября белые взяли Воронеж, 13 октября – Орел, на очереди была Тула и сама Москва. Впервые белые вступили в среднюю полосу России. Кремлевские комиссары уже паковали чемоданы. Однако вскоре положение Деникина изменилось к худшему. Причина та же, что и под Питером – недостаточность сил, растянутость их по фронту, слабые тылы. Вскоре, сосредоточив превосходящие силы, красные нанесли контрудар в направлении Орла и Курска. Фронт с ожесточенными боями покатился к Новороссийску…

Главную причину этого белые патриоты видят в позиции Пилсудского, тогдашнего лидера Польши, который, несмотря на давление Антанты, отказался от активных действий против большевиков, что и позволило им собрать силы для решающего удара по Деникину. Пилсудского как поляка, естественно, не устраивала базовая идея белого движения: «единая неделимая Россия». На это возражают, что Колчак в 1919-м подтвердил-таки независимость Польши, и Деникин, соответственно, тоже. Однако, есть два ключевых момента. Признавая независимость Польши, Колчак и Деникин отказывались решить вопрос о восточной границе Польского государства – дескать, после войны разберемся. Это не устраивало Пилсудского, который опасался, что на восточных рубежах Польша будет урезана до «этнической» границы. Но главное другое. Пилсудский был убежден, что непременным условием нормального существования независимой Польши является независимость Украины.

Еще в 1903 году Пилсудскому грезилась федерация Польши, Литвы и Руси (Украины) – в этом легко узнать контуры так и нереализованной Гадячской унии (1658). Кроме того, в годы гражданской войны Пилсудский выступал «за союз всех бывших европейских колоний России – от Финляндии до Грузии» (в этом ракурсе интересны нынешние интенсивные контакты лидеров Украины, Грузии, Польши и Балтии). Пилсудский заявлял вполне определенно: «Деникин стал бы нашим союзником, если бы он не противился политическим тенденциям отрыва от России инородных элементов», а главное «признал бы украинское движение» в лице Петлюры. Кстати, Петлюра в 1919 году пытался договориться с Деникиным о совместной борьбе с большевиками, но, разумеется, получил отказ. Если с независимостью Польши белые еще как-то могли смириться, то независимость Украины была вне их понимания, что хорошо показал Михаил Булгаков в пьесе «Дни Турбиных», герои которой готовы, скорее, примириться с большевиками, чем с Петлюрой. В конце концов, Петлюра заключил союз с Пилсудским и в следующем году вместе с ним взял Киев, к сожалению, ненадолго. Польше пошел на пользу союз с Украиной: в решающие дни августа 1920 года 6-я украинская стрелковая дивизия под командованием генерал-хорунжего Безручко стеной встала на пути Буденного и не пропустила его к Варшаве, на соединение с Тухачевским.

Осенью 1919 года Пилсудский видел, что в случае победы белых независимой Украины, а возможно и независимой Балтии не будет. Более того, и положение самой Польши в этом случае становилось шатким, дело вполне могло кончиться какой-нибудь кабальной «федерацией» с Россией. И в решающие дни деникинского наступления польские войска, несмотря на давление Запада, остались на месте. Наши патриоты по сей день клеймят Пилсудского за этот разумный национальный эгоизм. Но никто из них не осуждает белое движение за приверженность отжившим имперским мифам, в жертву которым принесено реальное благополучие и свобода русских. В самом деле, что белые собирались делать в случае взятия Москвы и свержения большевиков? Усмирять Украину и Балтию? Душить казачий «сепаратизм» Дона и Кубани? Искоренять сибирское областничество? Снова присоединять Кавказ? Короче, превратить войну гражданскую в войну империалистическую? Судя по таким персонажам как Бермондт-Авалов, вполне вероятно…

Кстати, в отличие от Польши, Украины и стран Балтии, новообразованные государства Кавказа были согласны на федерацию с Россией, однако белых вождей это не устроило. Идея ЕНР неуклонно делала свое роковое дело, прокладывая большевикам дорогу к победе. В тех же Вооруженных Силах Юга России идея ЕНР работала как некий разрушительный вирус, подрывая боевой дух донского и особенно кубанского казачества с его проукраинской ориентацией. После Февраля 1917 года казаки считали себя свободными от обязательств перед империей и не хотели биться за ее восстановление. Они, по их словам, хотели защищать свою землю, «но не когти царского орла». Если донцы еще соглашались рассматривать будущую Россию как новые Соединенные Штаты, образованные из самостоятельных территорий, в том числе из суверенных казачьих демократий, то Кубань склонялась к полной независимости. Деникин не хотел с этим считаться, стремясь «навязать казакам свои российские привязанности…». Наиболее сложно складывались его отношения с кубанцами, дело дошло даже до репрессий. Член Кубанского правительства Д. Скобцов вспоминал: «Странными и тяжелыми были взаимоотношения кубанцев и добровольцев. Бок о бок дрались, умирали, радовались успехам, а дойдет дело до разговоров о смысле борьбы и ее целях – вырастает стена между двумя сторонами, нет взаимного понимания, отношения неприязни и сарказма». Как признавал барон Врангель, белые были недалеки от того, «чтобы начать драться с казаками, которые составляли половину нашей армии и кровью своей на полях сражений спаяли связь с регулярными частями». О какой боеспособности сил Юга России можно говорить после этого?

Логическим завершением сложных взаимоотношений казаков с белым движением стал Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, состоявшийся в январе 1920 года в Екатеринодаре. На нем была принята декларация об объединении трех казачьих демократий в одно независимое федеративное государство: Юго-Восточный союз. Нынешние казаки, наверное, уже и не помнят об этом своем последнем легитимном государственном образовании. С влиянием Деникина было покончено, но с севера накатывалась новая имперская сила – красные. Казачьи историки с горькой иронией отмечают, что после прихода большевиков те казаки, кому посчастливилось уцелеть в мясорубке террора и репрессий, были мобилизованы и отправлены на Польский фронт: «”оборонять Родину”, такую же единую и неделимую, но теперь не “белую”, а “красную”» («Казачий словарь-справочник», том II, США, 1968). Кстати, примечательная деталь: во время советско-польской войны бОльшая часть белоэмигрантской общественности принялась, по словам Зинаиды Гиппиус, «кричать вместе с большевиками о патриотическом подъеме в Совдепии, в Красной Армии, против "гнусной Польши", отнимающей у "России" Украину, объявляющей ее "самостийность"». Вообще, невольно задаешься вопросом: так что же было для белого движения главным – уничтожение большевизма или «единая неделимая»? Думаю, на него основная масса белых так и не смогла себе четко ответить, и в этом-то все дело.

Итак, причины поражения белых: нерешенный крестьянский вопрос плюс идея ЕНР, сделавшая национальные движения врагами белогвардейцев. Белые не желали видеть, что Российская империя – это перевернутая страница истории. Вместо того, чтобы стать неимперской русской демократической силой, они упорно продолжали связывать интересы русских с существованием архаичной «великой державы». Модели постимперского будущего белыми даже не рассматривались (лишь в 1920 году известный кадет Струве, входивший тогда в крымское правительство Врангеля, заикнулся о федеративном проекте, но было уже поздно). Забавно: наша буржуазия нередко именовала адмирала Колчака «русским Вашингтоном». Однако Вашингтон-то, как известно, боролся за федерацию свободных государств, а не за единую неделимую Америку…

Белым надо было понять две вещи: 1) империя свое отжила; 2) есть только один безусловный враг, в борьбе с которым не может быть компромиссов – большевизм.

Ноябрь 2009 г.

Про нашу стратегию в войне с Россией

Алексей Заводюк сегодня высказал, на мой взгляд. исключительно умную мысль. О том, что главное наше преимущество в борьбе с Россией - наша безмерная медлительность и осторожность.

Я всегда (с самого начала войны) писал, что наш образец был есть и будет - Фабий Максим Кунктатор. Потому что мы еще долго будем значительно слабее нашего врага в массе и количестве войск, в возможностях применять грубую силу и разбить противника в открытом столкновении.

И потому, до тех пор, пока не останется необходимости нанести врагу один и смертельный удар, осторожность, неспешность, принцип "не навреди" ценнее любой возможности нанести врагу резкий удар.

Потому что последствия каждого резкого шага для нас могут быть куда катастрофичнее, чем для России.

России ее резкость и решительность последние 2,5 года приносят одни потери и поражения. Только одно быстрое движение - самое первое - принесло ей Крым. Но и тот все более проблема, чем приобретение.

Поэтому если вам вдруг кажется, что мы медлительны и неповоротливы. Помните. Именно неспешность, медлительность и методичность, принесут нам победу.

И помните слова Энния. Про того самого Фабия Максима. Без намека на личности у нас:

"Нам один человек промедлением спас государство.
Он людскую молву отметал ради блага отчизны.
День ото дня всё ярче теперь да блестит его слава!"

Слава Украине!

Війна та ідентичність

Я не думаю, що більшість з тих, хто сьогодні проти обмежень для гастролей росіян, підтримують колаборантів, ні, звичайно.
В більшості це абсолютно нормальні люди, знайомі і друзі, які захищають частину своєї ідентичності.
Захищають наші юнацькі темные аллеи и антоновские яблоки, звезду Аделаиду, збиті до крові на гітарі пальці під Висоцького, білогвардійську романтику, булгаковский Город і білі кахлі на каміні Турбіних, відкриття Набокова і потрясіння від Платонова і ще безліч емоційних прив’язок і знаків. Мені це дуже близьке і зрозуміле, як київській двомовній дитині з російської школи.
Але я також знаю, що якщо ми зараз, під час війни, не зробимо зусилля і не проведемо лінію свій-чужий, якщо далі будемо з головою перебувати в російському дискурсі, демонструвати широту взглядов, заглядаючи в рот російським інтелектуалам і лібералам і заради 5-7 порядних росіян (частина з яких протестує проти російсько-української війни, оскільки ми «адін народ» (Шевчук, БГ) -- так от якщо ми заради них запускатимемо в країну орбакайте-таганкі-корольових-мєньшикових-антрєпрізи прістрарєлих, тобто продовжуватимемо російську культурну експансію, то це просто продовжуватиме оцю незносну муть, моральну безпомічність і шизофренічну розкаряченість останніх 25 років і це стане нашою цивілізаційною поразкою. Я не перебільшую, саме цивілізаційною поразкою. Якщо ми не порвемо з рускім міром, рускій мір порве нас.
Усім шляхетним друзям «це не наш шлях, ми демократи і європейці» відразу скажу: як би ми з вами інтелігентно не поправляли очочкі над шахівницею і не старались дєлать ліцо, гопніку, який перевертає шахівницю, плювати і на нас, і на гру, і на наші очочкі.

Зачистка от ума

Зачем именно в последние месяцы президентства Барака Обамы Владимир Путин предъявил "плутониевый ультиматум", свидетельствующий об эффективности проводимой американским правительством политики? Ведь до этого ультиматума можно было утверждать, что предпринятые США меры бессмысленны, что это никакое не давление, да и даже если давление – оно совершенно никого не беспокоит, не стоит так разговаривать с Россией, нужно искать почву для компромисса. Какое значение имеет "закон Магнитского", если он касается малозначительных чиновников? Почему Путина должны волновать персональные санкции, введенные против российских руководителей после аннексии Крыма и начала войны на Донбассе, если он вообще запретил выезд силовикам, запертым теперь в санаториях Сочи и Ялты? Какое имеют значение секторальные санкции, если они не касаются главных отраслей российской экономики – добычи нефти и газа? Если "антисанкции" для России – единственный способ добиться развития собственного сельского хозяйства и пищевой промышленности, так что Кремль лишь воспользовался поводом, чтобы помочь отечественному производителю?

Так утверждали многие западные политики и эксперты, подталкивающие свои правительства к диалогу с Кремлем. Так утверждали представители "большого бизнеса", совершенно не понимающие, почему из-за какого-то Крыма или какой-то Сирии они должны терять прибыли. Так утверждали представители целого ряда стран Европейского союза, требующие отмены или смягчения санкций против России в первую очередь из-за их бессмысленности. И тут вдруг оказалось, что смысл есть. Что санкции работают и доставляют российскому режиму такие неудобства, что Путин готов в ультимативной форме требовать их отмены и даже компенсации ущерба. Причем компенсации ущерба не только за санкции, но и за пресловутые "антисанкции". Но почему? Почему западные меры перестали смешить российские "Искандеры"?

На этот счет есть один простой ответ – некомпетентность. Российской Федерацией сегодня управляют люди, в принципе не способные просчитать макроэкономические последствия своих и чужих действий, а тот узкий слой чиновников и экспертов, который способен об этом рассказать, удален от трона на безопасное для правителя расстояние. Эта "зачистка от ума" в руководстве России началась еще в конце первого путинского срока, с уничтожением ЮКОСа, но после Крыма она приобрела лавинообразный характер. Рядом с президентом действительно остались люди, не понимающие, какой эффект могут произвести на страну западные санкции. Искренне верящие, что можно совместить "импортозамещение" и коррумпированную, враждебную любой серьезной частной инициативе чиновничью вертикаль.

Судя по путинскому заявлению, он начал осознавать последствия того, что происходит на самом деле. И это отнюдь не только проблемы с экономикой, катастрофически ослабленной не только санкциями и коррупцией, но и падением нефтяных цен. Это потеря Путиным функции, ради которой его вообще впустили в Кремль 1 января 2000 года, – функции гаранта стабильности интересов всей той разношерстной камарильи, которая сформировалась у подножия трона ради бесконечного потребления ресурса. Путин обещал российской элите не только больше денег, но и больше уважения, которого всегда не хватает людям, заработавшим свои состояния нечестным путем. Но в результате – уважения просто нет, а денег все меньше. В результате скоро нечего будет потреблять. В результате олигархи, чьи банки и компании еще недавно были фундаментом ельцинской и путинской России, проводят все больше времени на Западе, отмалчиваются по политическим вопросам и спешат вкладывать средства в амбициозные украинские проекты.

Могут сказать, что Путину плевать на свою роль гаранта интересов, что он уже самодержец, что это они ему должны гарантировать, а не он им. Но такого рода заблуждения стоили власти многим авторитарным правителям. Успех авторитаризма – в умении удовлетворить элиту и воспламенить плебс. Но ни удовлетворения, ни воспламенения режим предложить уже не может. И если бы Путин не понимал этого, он не демонстрировал бы так открыто своего неприятия санкций и прочих ограничений.

Означает ли это, что компромисс близок? Нет, близко другое – время возвращения в реальность из того волшебного сна, в котором Путин и верные ему силовики пребывали последние годы. Володин в Думе, Кириенко в администрации, фактическое признание опасности санкций – только первые несмелые шаги на пути к этому пробуждению. Какими будут выводы, предсказать не так просто. Но российский президент теперь знает, что его политика имеет свою цену – и эта цена может оказаться неподъемной и для его собственного будущего, и для России в целом.

Виталий Портников – киевский журналист, автор и ведущийпрограммы Радио Свобода "Дороги к свободе"

http://www.svoboda.org/a/28034376.html

Еще один бескорыстный и самоотверженный борец со США

Оригинал взят у avmalgin в Новое амплуа депутата Чепы
Москва. 7 октября. INTERFAX.RU - Заместитель председателя комитета Госдумы по международным делам Алексей Чепа выступил за восстановление ранее закрытых военных баз в Латинской Америке, странах Юго-Восточной Азии (ЮВА) и Африке.

"Считаем, что необходимо рассмотреть вопрос о нашем присутствии и в других регионах мира. Считаю, что национальным интересам отвечало бы восстановление ранее закрытых наших военных баз в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии и Африке", - сказал он...

Чепа отметил, что таким образом Россия обеспечивает безопасность населения этих стран и выступает гарантом соблюдения прав человека, "в том время как США, содержащие более 650 военных баз за рубежом, наращивают свое военное присутствие ради установления геополитического контроля над мировым пространством".


ОТСЮДА

О, Чепа всплыл. Тот самый обладатель многочисленной элитной недвижимости по всему миру, в том числе в солнечном Майами (ССЫЛКА, ССЫЛКА, ССЫЛКА, ССЫЛКА). Правда, к последним выборам Чепа подготовился: скинул недвижимость некой Вере Афанасьевой, на которую ранее переписал свой бизнес (ССЫЛКА) и которая, кстати, оказалась крупнейшим спонсором партии "Справедливая Россия", ну а на жену Чепа оформил торговые центры в Жуковке на Рублевке, а дочери (которая учится в Лондоне) отошло то, что было у него в Британии.

Неудивительно, что "закон о забвении в Интернете" вносил именно А.Чепа. Не сомневаюсь, что скоро нам прикажут "забыть" о его квартирах и домах. Чепа, бывший офицер ГРУ, некоторое время притворявшийся "аграрием", но поднявшийся, по некоторым данным, на продаже оружия Анголе, конечно, хотел бы, чтобы о нем забыли. Об этом тихом человечке даже статьи в Википедии нет. И даже Алексей Навальный им не интересуется.