December 21st, 2016

Поразительно, но все, даже ехидные критики ,восхищаются

Неспециалисту конечно не понять что произошло. А тем кто хоть немного разбирается в банковском деле и снаружи видно что ребята очень постарались. Все постарались. И НБУ, и команда Привата, и новые люди в этой команде. По сути они сделали невозможное - банк, который контролирует 40% рынков "пролежал" чуть больше суток.

Снаружи конечно ничего не видно, как люди не спали ночами, как бегали с папками по коридорам со скоростью света, чтобы баба Нюра могла заплатить за свой телевизор, как НБУ пошел на встречу и продлил операционный день (это вам не кнопку нажать - сотрудники реально сидели с самого утра и до 11 ночи), как айтишники отлавливали в реальном времени счета, которые нужно заморозить, чтобы запустить всё остальное, а банкиры считали в это время уровни ликвидности в уме не хуже топового мейнфрейма от IBM - я там не присутствовал, но уверен что всё это было, потому что так бывает всегда.

Но с косяками, слухами, небольшой паникой, без которой это не бывает, оно всё же случилось - счета физлиц "разрулили" в ночь на понедельник, счета юрлиц со вторника с обеда уже функционировали в обычном режиме. В свой установленный график не вписались буквально на несколько часов.

В ЕС при национализации или банкротстве банков нормы запуска 7 дней. Украинцы со своим крупнейшим банком справились за полтора.

Хе-Хе! Наша взяла! А то уроды решили на наши же деньги нас же и воспитывать

Хе-хе, нашу песню не задушишь, не убьешь!

Административная коллегия Киевского областного территориального отделения Антимопонольного комитета Украины (АМКУ) обязала Киевсовет в месячный срок отменить решение об ограничении реализации алкогольных, слабоалкогольных напитков и пива в стационарных объектах торговли.
В ведомстве считают, что решение Киевсовета об ограничении продажи алкоголя с 23:00 до 10:00 является нарушением и противоречит закону о защите экономической конкуренции.
Напомним, 22 сентября Киевсовет принял решение о запрете продажи алкоголя и пива с 23:00 до 10:00.
В ноябре суд отменил запрет на продажу алкоголя и пива в стационарных объектах торговли.

Российское руководство запустило цепь убийств, конца и края которым не видно

Леонид Швец

Говорят, Андрей Карлов, российский посол в Турции, был замечательным человеком и классным специалистом — шутка ли, с 1976 года на дипслужбе. Когда Россия с Турцией поссорились осенью 2015 года, он не утратил уважения турецких коллег и старался, где мог, мирить стороны. Предлагал, например, турецким бизнесменам подключаться к строительству керченского моста.

Подполковник Олег Пешков был отличным лётчиком высшей квалификации — снайпер, только покажите цель. Это из-за того, что 24 ноября 2015 года турецкий истребитель сбил его Су-24, Россия и Турция на полгода поссорились. Пешкова тогда расстреляли в воздухе после катапультирования. Напарник спасся.

Из пассажирского "Аэробуса", летевшего 31 октября 2015 года чартерным рейсом из Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург, никто из 224 человек на борту, включая 25 детей, спастись не имел шанса. На большой высоте сработало взрывное устройство, заложенное в багажный отсек исламистами, мстившими России за участие в сирийской войне на стороне президента Асада.

Первая командировка с Сирию для медсестёр Галины Михайловой и Надежды Дураченко закончилась хорошо. Из второй они не вернулись. 5 декабря 2016 года их мобильный госпиталь в Алеппо попал под обстрел.

Сейчас, обсуждая убийство российского посла, говорят, что убивать послов в цивилизованном обществе — дикость. Верно говорят. Только в цивилизованном обществе вообще убивать — дикость, а нецивилизованному наплевать, посол ты или несмышлёный ребёнок, "нарочно присыпанный пылью", по словам другого, пока живого российского посла.

Есть ли разница между смертями посла, лётчика, медсестёр и пассажиров-туристов? Конечно есть. Лётчик сам убивал и предполагал, что может быть убит, хотя пославшая его на войну страна уверяла, что никто не решится стрелять в русского и всё будет похоже на учения. Медсёстры никого не убивали, но понимали, что рискуют не вернуться из Алеппо. Посол вряд ли чувствовал себя мишенью: Анкара, несмотря на регулярные теракты, мирный город. И вообще ни о чём таком не думали отпускники на борту авиалайнера, замечательно проведшие время на берегу Красного моря.

Объединяет этих разных людей, помимо трагического конца, то, что их угораздило быть гражданами нынешней России, которая запросто убивает других, без особой рефлексии. Из Кремля виднее. И потому не удивляет их гибель: на смерть отвечают смертью. Сильнее рискуют те, кто убивает сам или находится в зоне, где Россия убивает, а также те, кто официально представляет страну-убийцу. Откажись посол от работы на государство, где дипломатическим языком стала наглая феня, был бы жив. Отказались бы военный лётчик и медсёстры лететь в далёкую Сирию, внезапно какого-то черта ставшую предметом российских забот, обошлось бы без похорон на родине. Только туристы с детьми даже не понимали, что могут стать целями. Так что нет никакой гарантии безопасности и у остальных россиян. А судьба рейса MH-17 подсказывает, что в мире, где есть такая Россия, рискуют просто все.

Лучше других защищён от покушений тот, кто превратил Россию в страну-убийцу, — Путина стерегут днём и ночью. Он остаётся едва ли не главной ценностью для тех россиян, кто ещё будет убит с его лёгкой руки. А убиты будут многие, ведь каждая новая смерть будто оправдывает предыдущие и кличет новые. Путин будет мстить за Карлова. Россия готовит гробы. Для своих. Такова концепция российского величия: не жить самим и умирать, не давая жить другим. Самое страшное в том, что путинским подданным всё это, кажется, нравится.

https://focus.ua/opinions/362968/

Об убитом российском после

Оригинал взят у novich_ok в Об убитом российском после
Вот есть некоторые детали, которые трогают меня за живое. Я смотрел на эти потертые подошвы туфель, и мне стало жалко этого человека. В голову полезли другие случаи, когда я испытывал нечто подобное.

***

Тело украинского солдата в луже крови. Я уже видел столько крови, когда при мне резали корову. Чья-то рука, вероятно — Мильчакова — держит отрезанное ухо этого солдата. Я задумываюсь о том, что, вот, у солдата есть друзья, может жена, мать, отец. Для них это невосполнимая потеря. И вот фото, где россиянин держит ухо их сына.

***

Украинские пленные со связанными руками, в советском "дубке". У некоторых "дубок" пропитался кровью. У многих на лице следы побоев. Видео идет и неизвестный человек, то ли россиянин, то ли пророссийских взглядов, начинает расстреливать пленных.

***

Блог россиянина, называющего себя ополченцем. Он пишет, как ржачно, когда хохлы умоляют не убивать, говорят "у меня матка". В комментариях полно радостной ваты.

***

Российская кореспондентка позирует на фоне стреляющих градов. Пригибается от шума, смеется.

***

Блог россиянина-артиллериста. Фотография на фоне пушек. Подпись «Всю ночь долбили по Украине».

***

Тело украинского депутата Рыбака, который решил защитить украинский флаг, и которого увезли в неизвестном направлении "мирные шахтеры". Тело нашли возле реки со вспоротым животом.

***

Фотографии с Донбасса. Не помню город. На фото такая же хрущевка, как и у нас. В том месте, где по планировке наша квартира, в стене дыра. Видно недорогую мебель из ДСП, выброшенные взрывом вещи — стол, скатерть, вазу. Какая-то украинская семья, может даже русскоязычная, жила там. Скопили на мебель, из своих скромных доходов украшали квартиру. Сейчас в стене дыра от российского снаряда.

***

Желтый автобус на блокпосте под Волновахой. Стекол нет, занавески шевелятся на ветру. Бока в дырках — это осколки от российского реактивного снаряда от града. Другие фотографии — пол залит кровью, трупы людей на тех местах, где они сидели. Лиц не видно.

***

Мариуполь. Фото после прилета реактивных снарядов российского града. Чье-то прикрытое белым полиэтиленом тело. Из-под непрозрачного полиэтилена растекается кровь. Рядом лежит стариковская палочка, обычная такая. Моя бабушка с такой же ходила.

***

Я могу продолжать этот список еще долго. Пора заканчивать, мне на работу. Уже после первого воспоминания туфли российского посла меня не трогают. Это пособник убийц. В то время, как российско-асадовские войска убивали в Алеппо женщин, детей и стариков, он готовил речь к выставке, призванной как-то ослабить имиджевые потери России от резни в Алеппо. Готовил речь, обсуждал списки приглашенных политиков и журналистов, утверждал расходы на освещение в СМИ.

Эти туфли с потертыми подошвами, они стоят дороже, чем пожитки украинской семьи, выброшенные из хрущевки взрывом. Может даже дороже самой квартиры. Думаю, я еще не раз увижу что-то подобное.

Не обязательно на после.

Это может быть журналист Раши тудей, застреленный неизвестным во Франции. Вот он лежит на полу своего подъезда, голова укрыта курткой, из-под куртки растекается кровь. Алая, как у украинского солдата, которому отрезал ухо предположительно Мильчаков. Камера показывает крупным планом руку. На тыльной стороне типичные царапины кошатника. По полу рассыпался кошачий корм из порванного бумажного пакета.

Это может быть эстрадный исполнитель, приехавший отдохнуть в Майями. Или майор в отставке, которого вальнули, чтоб не разболтал лишнего о том, в чем участвовал. Побывавшей на Донбассе отпускник, отравившийся боярышником. Учительница, вбрасывавшая бюллетени за Путина. Там каждый раз будет какая-то деталь, пробуждающая человечность. Старое советское кресло на американской вилле эстрадного исполнителя, один в один как у моего дяди стояло, даже цвет совпал. Сервант с фотографиями внуков в квартире майора, как у моих бабушки с дедушкой. Эмалированая кружка с синей ручкой у отпускника, как у моей бабушки на даче.

Каждый раз, увидев такую деталь, я буду говорить себе: «бедненький». А потом будут вспоминаться картины Донбасса. Дома, разрушенные россиянами. Люди, замученные и убитые россиянами. Детские трупы из разбомбленной россиянами школы. Резню в Алеппо. И эмалированная кружка уже не будет меня волновать.

Я вздохну и напишу сюда:
— Земля тебе стекловатой, тварь.

Что делать с Приватом

Несколько слов о Привате. В плане дискуссии.
После того, как немного улеглись страсти. Сохранить его в том виде, как он есть не получится. Я в этом убежден. В той дыре, которую толком ещё никто не посчитал, утонет всё живое, что там есть. И финансово и организационно. Я бы разделил банк на три части. В первую передал бы все плохие корпоративные кредиты, а также кредиты Коломойского и других бывших акционеров. Предварительно дооформив от них все залоги и все поручительства. И поставив во главе правление из шустрых прокуроров и следователей. Не наших, естественно. Шучу. Или нет. Здоровый корпоративный блок, который достаточно автономен и не критичен для банка без проблем можно было бы присоединить к любому из существующих госбанков кроме Ощада. Либо продать на рынке. Третий блок - розница, собственно ядро и самое ценное, что есть в бизнесе Привата сейчас. Работа с физическими лицами и малым и средним бизнесом. Его нужно развивать как отдельный большой банк. Холить и лелеять. Сохранить отделения и персонал. Ни в коем разе нельзя присоединять к Ощаду. Это два банка с разной корпоративной культурой. В итоге получится всё равно Ощад. Даже в силу размера. Из розничного банка трудно украсть что-то кроме скрепок. Значит он будет развиваться. Его нельзя продать сегодня, но его можно продать завтра. Дорого. В него не трудно найти инвесторов. А пока пусть бы развивались как минимум два полноценных розничных банка, конкурируя и подталкивая друг друга на рынке. То, о чем я написал выше, делать, естественно, непросто. Но изобретать велосипед не нужно. Опыт в мире накоплен достаточный. После банковского кризиса 2008 года очень многие западные банки были реформированы таким образом.

Состояние войны

Мало кому известный до последнего времени эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО Михаил Александров стал героем украинских медиа и социальных сетей. Ролик, в котором Александров на фоне баннера учрежденного Владимиром Путиным Российского института стратегических исследований размышляет о возможностях ракетного обстрела украинской территории и превращения Украины в новую Сирию, комментировался десятки раз. Потому что ничего более яркого и откровенного относительно намерений российского экспертного сообщества по отношению к Украине пока что не звучало. Эти намерения можно было лишь домысливать – на фоне постоянных заверений представителей российского политического руководства о том, что "нас там нет", что речь идет о гражданском конфликте украинских властей и "ополченцев Донбасса", что наказывать Россию, которая стремится исключительно к стабилизации ситуации в соседней стране – это самый настоящий цинизм Запада.

Конечно, когда после таких миролюбивых и успокоительных заявлений какой-нибудь украинский политик и журналист говорил о войне, которую Россия развязала против его страны, эти слова звучали странно, по крайней мере, для московских СМИ. Но в изложении Михаила Александрова все выглядит предельно ясно – бомбардировки, ракетные обстрелы, авиационные удары, после которых пехота "армии Донбасса" должна зачистить оккупированную территорию и навести на ней порядок. Это действительно схема сирийской войны. Это означает, что Харьков, Мариуполь, Бердянск или Мелитополь будут выглядеть как Алеппо, из разрушенных городов украинского Востока сотни тысяч людей будут бежать в соседние регионы и страны, на улицах будут гнить трупы людей и животных, от зданий останутся одни руины. Это означает, что по соседству с Россией будет самое настоящее пепелище. Тот, кто сомневается в разрушительной силе авиационных и ракетных ударов, может просто посмотреть на фотографии уничтоженного Алеппо или разрушенного ранее ковровыми бомбардировками Грозного – и успокоиться.

Я вовсе не утверждаю, что Владимир Путин ведет против Украины войну, образы которой возникли в сознании Михаила Александрова. Конечно, Путин ведет против Украины "гибридную войну", суть которой – оккупация территории при помощи местных коллаборационистов, имитация гражданского конфликта, усилия по внутренней дестабилизации соседней страны с целью недопущения ее самостоятельной политики. Это тоже страшная война. Она уже стоила и украинцам, и россиянам тысяч убитых, миллионов лишившихся крова и работы. Стоила ощущения нестабильности и усиления такого взаимного недоверия, которого между двумя народами не было со времен противостояния Великого Княжества Литовского и сателлитов Золотой Орды. Но это – не война за Алеппо. То, что происходит в Сирии, во сто крат страшнее и беспощаднее. "Гибридная война" и геноцид – это разные войны.

Рецепты Михаила Александрова важны тем, что они укладываются в восприятие украинцами российских намерений. В Украине Россию не воспринимают как страну, политики которой разрабатывают изощренные планы дестабилизации, но при этом хотят оставаться в тени. Украинцам нет дела до вывертов российской дипломатии, которая пытается избавить страну от санкций путем доказательства непричастности Москвы к конфликту на Донбассе. Они воспринимают Россию как агрессора, который в любой момент может нарушить мирное течение их жизни. И, да – бомбить Харьков, Одессу или Киев – если потребуется. В украинском сознании Россия – это страна, которая ведет войну. Именно поэтому вопрос "Почему мы называем войну с Россией антитеррористической операцией?" является дежурным для любой дискуссии о российско-украинском конфликте.

Для полноты картины было важно, чтобы об этом – как о войне, а не как о "гражданском конфликте" – говорили не только украинцы, но и сами россияне. Михаил Александров произнес слова, которых в Киеве ожидали с той самой минуты, как "вежливые человечки" объявились в тогда еще свободном Крыму. Слова, которые в переводе с политологического звучат страшно и просто: мы вас уничтожим и поработим. Будете работать на нас. Слова, которые куда понятнее и честнее, чем любая болтовня о пресловутом "Русском мире".

Могут сказать, что эти слова – всего лишь мнение маргинального, мало кому известного человека, проведшего десятилетие в стенах затулинского Института стран СНГ, а в этом крокодильем питомнике и не такое услышишь. Но вряд ли кто-то в Украине будет вдаваться в подробности биографии эксперта. Важно, что слова о бомбежках и зачистках произнесены не каким-то "полевым командиром", а солидным человеком при должности и официальном баннере. Эти слова, конечно же, не объявление войны.

Они – состояние войны.

Виталий Портников – киевский журналист, автор и ведущий программы Радио Свобода "Дороги к свободе"

http://www.svoboda.org/a/28187680.html