December 29th, 2016

Битва за сочувствие

ПАВЕЛ КАЗАРИН

Реакция на крушение Ту-154 – иллюстрация того, как Украина и Россия успели развестись, но Москва этого не заметила.

Война не имеет полутонов. Чаще всего она оставляет собеседнику один-единственный проверочный вопрос – чьей победы и чьего поражения ты желаешь.

И те, кто начинают искать компромиссы, обречены наткнуться на Данте, обещавшего самые жаркие места в аду именно тем, кто во времена нравственных переломов пытался сохранять нейтралитет.

Проблема лишь в том, что гибридная война по-разному преломляется в сознании россиян и украинцев. Для вторых она дана в ощущениях. В шести волнах мобилизации. В похоронках с фронта. В ежедневных мартирологах во всех ведущих СМИ страны. А россияне продолжают жить в мире, в котором войны нет, и искренне недоумевают, почему соседняя страна наотрез отказывается им сочувствовать.

Война и мир

За двадцать три постсоветских года мы привыкли к тому, что Россия и Украина похожи до состояния неразличимости. Когда по обе стороны границы царит ценностное безвременье. Идентичности размыты, убеждения условны. Тотальная мимикрия везде и во всем.

Для Украины все это закончилось три года назад, в тот самый момент, когда Россия аннексировала Крым и устроила вторжение на Донбасс.

У Киева не было другого выбора: дыхание войны здесь ощущается в ежедневных сводках с фронта и двух миллионах внутренне перемещенных лиц. В повестках для срочников и в волонтерском движении по всей стране.

Она ощущается даже в регулярно обновляемых указателях пути к ближайшему бомбоубежищу: эти стрелки напоминают всем о том времени, когда Совет Федерации разрешал Владимиру Путину использовать армию за рубежом.

А в России эта война осталась виртуальной. О погибших на Донбассе десантниках писал разве что Лев Шлосберг. Никаких официальных мероприятий, никакой публичной отчетности.

В лучшем случае война шла по телевизору, но и там подавалась как нечто, к самой России отношения не имеющее. В честь погибших на Донбассе не называют улицы, им не ставят памятники. По документам российские солдаты и офицеры гибнут на полигонах и учениях.

Украинская кампания не вплетена в ткань повседневного российского существования, взгляд обывателя не застревает на могильных крестах. Ее как бы нет, а раз так – то она и не может быть фактором внутренней повестки.

Даже сейчас – после всех событий последних лет – Россия продолжает существовать в постмодерне, когда глашатаем эпохи остается Пелевин. А на войне куда органичнее смотрится Симонов.

Письма с границы

В этой разнице самоощущений кроется разница реакций.

Россия возмущается, что Украина не сочувствует жертвам крушения Ту-154. А Украина искренне не может понять, почему ее реакция должна хоть каким-то образом совпадать с московскими ожиданиями.

В 2013 году соцсети по обе стороны границы, скорее всего, были бы почти одинаковы в своих реакциях. Но в 2016 году рассчитывать на подобную тождественность было бы наивно.

И вот уже российские либералы пишут недоуменные посты, призывающие украинцев к тишине и скорби. К сочувствию и сопереживанию. Все эти люди привыкли выступать с позиции "совести нации", но они не учли того, что нации по обе стороны границы уже разные.

И легитимность их менторских интонаций заканчивается там, где начинаются пограничные столбы.

Быть может, одна из причин такого непонимания кроется в том, что любая страна оконтуривает себя пространством привычного языка. Именно языком принято мерить смыслы и ценности – там, где заканчиваются привычные грамматика и синтаксис, начинается "чужое". И когда Россия заглядывает в украинские соцсети, она видит привычные слова и непривычные смыслы. И этот диссонанс рождает шок.

А Украина прошла этот же период чуть раньше.

Она избавлялась от стереотипов в тот момент, когда российское ТВ рассказывало о "распятых мальчиках" и призывало "освободить Киев". Когда российская артиллерия стреляла из Ростовской области по украинской армии. Когда бурятские танкисты расстреливали украинских солдат. Просто за эти три года у Украины не осталось иллюзий.

И если россияне возмущаются тем, что украинцы не хотят им сочувствовать – это значит лишь то, что на одной седьмой части суши так и не поняли, что именно произошло за последние три года.

Компромисс

Разница между российским либералом и российским же государственником подчас сведена лишь к инструментальному.

Одни призывают завоевать Украину танками, другие делают ставку на экономику. Но при этом обе группы воспринимают соседнюю страну как нечто понятное и хорошо изученное. Настолько близкое вдобавок, что попадает в категорию "свое".

И от этого "своего" ждут привычных реакций. Ведь еще недавно украинцы носили цветы к российским посольствам и консульствам, выражали соболезнования и отправляли поздравительные телеграммы.

Но в какой-то момент оказалось, что разговоры про "хунту" и "бандеровцев" выполняют роль самосбывающегося прогноза. И мы теперь можем наблюдать, как впервые за многие годы на смену "украинцам" и "хохлам" понемногу начинают приходить "укры".

И в этом, быть может, и состоит еще один итог войны – по другую сторону российско-украинской границы теперь будет все меньше риторики о том, что "они такие же, как мы, только морды незнакомые". Нет, теперь уже не такие же. Теперь – чужие, враждебные и непонятные. Неспособные, вдобавок, на эмпатию и сочувствие.

Страна в состоянии мира читает Новый завет. Страна в состоянии войны читает Ветхий.

Павел Казарин, для УП

http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2016/12/27/7131057/


От себя: Соглашаясь во многом с блестящим автором, все же возражу, что и до 2014 года Украина говорила на другом языке с другими смыслами, которые были совершенно непонятны в РФ. Жизнь была другая. Например, в Украине все 25 лет происходила смена власти на выборах, т.е., власть периодически выборы проигрыала, а в РФ власть НИ РАЗУ не проиграла выборы. Это же крайне важный, если не определяющий, внешний признак цивилизационной принадлежности страны. Украина себе выстроила рыночную экономику с нуля и приемлемый уровень жизни (богатые, как на Западе, супермаркеты, западные автомобили, банки, множество бизнесов на каждом шагу, самозанчтость  и т.д.) без нефтяной и газовой ренты, обогащающей население стран даже со средневековой системой общественного устройства.

Все вышеперечисленнное и многое другое говорит о том, что украинцы и отличались изначально от россиян, а со временем стали отличаться очень сильно. Если в РФ прлучился в результате какой-то улучшенный совок, то в Украине создалось нечто совсем на совок не похожее. Попыткм российских властей как-то играть внутри Украины проваливались из-за непонимания украинских смыслов, попыток экстраполировать на Украину российские смыслы.

Но все же, у украинцев оставалось какое-то ощущение общей судьбы, некий общий культурно-кино-литературный бэкграунд с россиянами. И вот, эти остатки полностью были стерты событиями с весны 2014. Любимый украинцами российский актер, стреляющий по ним просто так, для развлеченья и веселья, как на сафари, стал символом, выражающим этот  разрыв.

Религия русских государственных рабов

В христианстве, человек рассматривает себя как раба Божего. Он принадлежит Богу и больше никому. Такой взгляд на самих себя делает христиан свободными людьми: они в жизни руководствуются Божьими заповедями и своей совестью (голосом Бога в человеке), а не мнением и желанием окружающих и власть имущих.

При формировании отношения к власть имущим, в христианстве действует правило, которое я попробую  сформулировать своими словамии: " Всякая власть от Бога,  которая ведет себя справедливо" . Так вот, у большинства русских это тезис перевернут вверх ногами. Утверждается: "Власть ведет себя справедливо потому, что всякая власть от Бога" . Этим утверждением Кесарь делается представителем Бога на земле и ему выдается картбланш. Формируется презумпция справедливости действий власти, а пнятие раб Божий отождествляется с понятием государственный раб.

Таким образом, в результате описанного выше переворачивания одной из христанских установок возникает сакрализация власти и, в конечном итоге, истерический культ государства. Правящий в такой идеологической среде человек сходит с ума, сам себя отождествляя с Богом, а весь народ (т.е, государсивенные рабы) молится на всякие государственные символы, исторические мифологемы и даже  территорию государства -Родину, которая пишется с большой буквы.

Естественно, все другие государства вместе выполняют роль некоего коллективного Дьявола, которому противостоит свое Любимое Государство. Люди, не желающие сакрализировать государство, воспринимаются как еретики, носители самого страшного греха. Отношение к украинскому Майдану, как к крайнему святотатству, преступлению сопоставимому с детоубийством и людоедством, естественный результат такого культа. Тем более, что это произошло на территории этой самой сакрализированной их Родины, как они считают. Все эти "распятые мальчики" и разобранные на органы русские люди- это способ установить у себя и других в головах  жесткую ассоциацию между бунтом против власти и страшными злодействами. Чтоб вера была крепче.

Многие удивляются, зачем Путин спрашивает разрешения послушного ему СФ на вторжение в Украину? А ответ простой. Сакрализованное государство рождает священные документы.. Это Путин не у СФ спрашивает, а у своего бога. А просить у Бога можно только путем специальной церемонии. И граждане серьезно это так воспринимают. Всевышний разрешил. Смешная вантная реакция на решение районного московского суда по Украине замечателный пример подобной  психологии. Суд постановил, что Майдан был переворотом потому, что это общеизвестно. Казалось бы, что  тут  нового?  Если это и так общеизвестно, то какую новую информацию несет это решение? Чего так вдохновляться? А просто, у государственных рабов это утверждение (которое "общеизвестно" только лишь в их кругу, больше нигде) приобретает с помощью специальной церемонии статус сакральной истины, откровения их государства-божества. Отсюда религиозный экстаз по этому поводу.

Часто звучащее требование,  "докажите",  по поводу агрессии РФ на Донбассе означает совсем не призыв привести свидетельства очевидцев, виде-фото материалы. В их понимании, доказательством может быть только официальное подтверждение российским государственным органом. Все остальное для них никакой доказательной силой не обладает. Они готовы не верить своим глазам. Также, они спокойно воспринимают противоречивую ложь кремлевских вождей. В их представлении логические противоречия лишь отражают недотупность для них, простых смертных, сложных истин внятных лишь государству- божеству.

Страшноватый получается мир. Стадо злобных рабов, с чувством собственной несокрушимой моральной правоты, не жалея себя, стремиться превратить в таких же рабов или уничтожить весь окружающий мир.

Интересный обзор арабо-израильских проблем в свете резонансного голосования в СБ ООН

Ихлов Евгений
12 ч
ГОРЧИЧНЫЕ ГРАНИЦЫ

Довольно проходная резолюция Совбеза ООН, напомнившая Израилю о границах на 4 июня 1967 года, и, тем самым, о нелегитимности строительства ирасширения поселений на бывших иорданских владениях на Западном берегу Иордана [древний Ханнаан, а древняя Перея - это территории восточнее «великой еврейской реки», глубину которой легендарный Дитмар Эльяшевич Розенталь эпически обозначил как «по х***»], вызвала в правящей израильской коалиции полноценную истерию.

Чтобы не было впечатления о национальном консенсусе, отмечу, что знаменитый БАГАЦ (Верховный суд справедливости) периодически признают незаконным любое строительство - поселений или заградительной стены - если оно нарушает частную собственность арабов на эти участки, а центристская оппозиция назвала последние действия Натаньягу признаками «сумасшествия» [но уважающей себя оппозиции - любое лыко в строку, лишь бы требовать отставки правительства и перевыборов].

Основоположник христианства расписывал массу чудесных возможностей тех, кто имеет «веру хоть с горчичное зерно». [Конечно, имелась в виду минимальная древнееврейская единица веса - 1 хардаль = 0,000707 г]

При обсуждении резолюции о поселениях в Совбезе ООН представитель Израиля чеканно ответствовал: «Иерусалим - вечная столица Израиля»... ну и дальше в том смысле, что а вам бы понравилось, если бы кто-нибудь запрещал вам строить в свой столице... Но вот последнее - как-то смазало эффект первой фразы. Есть вечная столица - и всё.
А границы оной - по контуру муниципального образования на сей день. Это ведь как считать, что возвышенные слова о первопрестольной поэтов XIX века относятся к нынешней собянинской вотчине, простирающейся с лёгкой руки третьего президента России аж до Калужской области...

Но вот вера то где! Тут уже и поболе горчичного зерна, тут уже приблизительно перечное. Смиритесь перед вечностью, дипломатишки!

Ведь ни один чуркин, даже в дуэте с захаровой не рискнул бы так сказать при обсуждении принадлежности Крыма, не рискнул козырять путинской формулой - Херсонес - это Храмовая гора для русских. Только лепет о волеизъявлении на референдуме да совершенно дикая теория лаврова о том, что при «нелегитимной» смене власти государство якобы теряет право на суверенитет и неприкосновенность границ...

Но с точки зрения права ситуация с гипотетической арабо-израильской границей перепутана до невозможности.

Прежде всего, нет никаких «границ 4 июня 1967 года», а есть границы раздела Британской Подмандатной Палестины, установленные Ген. Ассамблеей ООН резолюцией от 29 ноября 1947 года, границы оной с Египтом, Ливаном, Сирией и Хашимитским королевством Трансиордания, определённые в Версале в 1919 году и иными соглашениями Британии, и есть линии прекращения огня по итогам переговоров на Крите в 1949 году между Израилем и напавшими на него в мае 1948 года арабскими соседями.

Трансиордания, оккупировавшая в 1948 году Западный берег (и тут, аннексировав его, избавилась от несерьёзной приставки Транс), отказалась от него в 1974 году в пользу Организации Освобождения Палестины (ООП), у которой тогда была репутация закоренело-террористической, и кою иорданские войска вышвырнули из страны в «чёрный сентябрь» 1971 года. [Тогда ещё не догадывались, что превращение бывшего террориста в коррумпированного чиновника куда более надёжный способ уничтожения терроризма, нежели ковровые бомбардировки вакуумными бомбами]. ООН тогда же признала ООП будущего нобелевского лауреата Ясира Арафата «единственным законным представителем палестинского народа».

Через 20 лет Иордания заключила мир с Израилем, самоограничившись той самой рекой, омывающей лишь плавки наглого студента филологического факультета МГУ... Тогда же были заключены соглашения «Осло-1» и «Осло-2» (за них Ясир Арафат, Шимон Перес и Ихцак Рабин получили Нобелевские премии мира, а Рабин потом убит).

Таким образом, организации покойного Арафата - «Фатху» была подарена вся территория «Сектора Газы», оккупированного Египтом по соглашениям 1949 года, оккупированный Израилем в 1967 году и не взятый Египтом обратно при заключении Кемп-Дэвидского мира в 1979 (за него Джимми Картер, Менахем Бегини Анвар Садат стали лауреатами Нобелевской премии мира, а Садат потом убит), и около половины территории Западного берега, хотя и в виде мозаики - Израиль сохранил контроль над долиной Иордана (стратегический рубеж) и коммуникациями между арабскими анклавами. Вот этот «Фатхаленд-2» [«Фатхалендом» с 1972 года называли Юг Ливана, откуда через 10 лет войска Нобелевского лауреата Бегина выбили формирования будущего Нобелевского лауреата Арафата, причём за двухмесячной осадой Западного Бейрута мир следил также как за годичной осадой Восточного Алеппо] стал Палестинской Национальной Автономией.

Причём, слоистой - кроме зоны С (полный израильский контроль) в состав ПНА не вошедшей, есть ещё зоны А (почти полный внутренний суверенитет палестинцев) и зона B (частичный внутренний суверенитет палестинцев). Не очень понятно, чей автономией является ПНА - согласно логике - Израиля, но Израиль унитарное государство, и нельзя быть автономией, не будучи частью государства... Но ПНА и не международная автономия - ООН, не Лига Наций и территорий, управляемых ООН нет (у Лиги Наций были - Данциг, например).

К этому времени кнессет дважды объявлял Иерусалим единой и неделимой столицей Израиля, причём в городских границах, определяемых муниципалитетом...

За минувшие 49 лет не только вернулось в Старый город (Восточный Иерусалим) бежавшее в 1948 году еврейское население, но и сам он оказался окружён новыми еврейскими районами.
А за полосой арабских земель ещё и расположились то, что в Израиле называют крупные поселенческие блоки...

К этому «слоёному пирогу» надо приложить, что согласно опросам значительное число арабов Восточного Иерусалима хотят иметь израильское гражданство, три тысячи имеют, а лишение его (в связи с многолетнем проживанием в других странах) воспринимают как репрессии.

Таким образом, между полноводным Иорданом и пляжами Средиземного моря есть только одно формальное разграничение - «зелёная линия» 1949 года, которая никем не признаётся как окончательная государственная граница.

Формально же определённая ООН граница была стёрта с лица земли решениями Амана и Каира прибрать к рукам земли, определённые под Арабское государство в Палестине и под особую нейтральную международную зону Иерусалима.

Поскольку Западный берег реки Иордана согласно Библии - это исторические области Иудея (территория колен Иегуды и Биньомина) и Самария (Шомрон) - юго-западная часть отпавшего от Иерусалима в 9 веке до н.э. царства Израильского (территория остальных 10 колен), то как сакральные эти земли - обетованы еврейскому народу. На этом основании с 1968 года в Иудеи и Самарии, включая новые районы и пригороды Восточного Иерусалима [для его старой части у арабов не менее сакральное название Аль-Кудс] появилось свыше полумиллиона евреев, из них полтораста тысяч - в поселенческих анклавах. Среди полутора миллионов арабов.

Положение усугубляется тем, что кроме централизованном при господдержке заселении идёт частное, инициативное, причём, на землях, имеющих оформленную принадлежность - иорданскими, британскими и даже турецкими документами.

Продавать их арабы не рвутся (тут кара коллаборционисту - одна), зато обожают обращаться в израильские суды, кои стоя на защите принципа священной частной собственности, арабские иски сплошь и рядом удовлетворяют.
А значит властям Израиля приходится с самостроем бороться. Тем более, что оснований конфисковывать - по соображениям безопасности - эти участки нет совершенно: пара десятков вагончиков или сборных домиков на холме среди арабских деревень - это никакой не оборонительный форпост, но готовые заложники, для прикрытия и снабжения которых надо будет отвлекать армию.

И возникает феерическая коллизия между краеугольным камнем западной цивилизации - нерушимостью частной собственности и международным правом, запрещающим изменение демографической ситуации со стороны оккупирующей державы, с одной стороны, и сакральным долгом еврея осваивать области Земли Обетованной - Иудею и Самарию. При одновременном манифестировании Израилем своей защиты рубежей Западной Цивилизации в «борьбе с варварством».

Итак, вот итоговая картина. Между Рекой и Морем находятся 5,5 миллионов евреев, каждый десятый из которых - «нелегитимный поселенец».
В Израиле - полтора миллиона граждан-арабов, включая часть населения аннексированного Восточного Иерусалима.
В Газе - полтора миллиона арабов живёт под властью военно-террористической диктатуры ХАМАС.
На Западной берегу - ещё полтора миллиона арабов - подданные либеральной [помните, что я говорил о самом радикальном средстве борьбы с экстремизмом] администрации Рамаллы (Фатхаленда-2).

И не одной настоящей границы, кроме зависшей в пустоте демаркационной линии израильско-иорданского перемирия июля 1949 года. Вопрос мог бы решиться созданием конфедерации, причём с передачей арабской области арабских ареалов «северного» и «южного треугольников» между Нетанией и Хайфой, хотя израильские арабы категорически не хотят переходить в ПНА.

Однако на пути этого стоят три идеологические преграды - необходимость для арабов согласится на легитимизацию основных поселенческих блоков и на отказ от декларативного лозунга о праве беженцев 1948-49 годов на возвращение на территорию Израиля (не 90-летних, всех их миллионов потомков), на участки, которые были покинуты - это средиземноморское побережье и север Галилеи преимущественно, но и отказ евреев от большей части Иудеи и Самарии с признанием того, что отныне - это арабская страна навсегда. Поскольку такой вариант - наиболее рационален и требует лишь расставания с мифологией, то именно поэтому он и не будет реализован никогда.

В завершении - выдержки из моей статьи «Луза для Сиона», приуроченной 119-ой годовщине Первого Базельского конгресса сионистов и 49-ой годовщине временного превращения Израиля в империю:

Collapse )