January 22nd, 2017

Странности российского ВПК.

Назрел вопрос:
Есть все-таки некоторые вещи, которые я не могу понять. Вот у нас, с началом войны пропорционально росту числа военных заказов подскочило и число рабочих на заводах, так или иначе связанных с ВПК. "Требуются... Требуются... Требуются..." и еще долго будут требоваться новые рабочие, особенно при их размерах заработных плат. Но и в России растут военные расходы - прежде всего в секретной части государственного бюджета. Мало того, мы новые виды вооружений только собираемся ставить на конвейер, а россияне анонсируют чуть ли не полное техническое перевооружение своих вооруженных сил в самые ближайшие годы (и даже советники Трампа этому верят). И вот как, объясните мне пожалуйста, на этом фоне комментировать массовые сокращения в российском ВПК, даже в святая святых - ракетно-космической отрасли? Вон, даже завод по производству ракетного топлива для "Тополей" и "Искандеров" в Морозовке, и тот после всех позапрошлогодних прожектов чуть ли не двукратного увеличения производства в итоге сокращает четверть персонала. Ну, были бы это США, или Китай, я бы грешил на роботов. Но это Россия, тут и с простыми кувалдами в ракетно-космической отрасли большие технологические проблемы. Тем более, открытым текстом на заводах говорят о причине - рекордно сократился госзаказ. Когда Сталин с Гитлером готовились к мировой войне, заводы дымили по полной - работали без выходных... А тут, армия и внутренние войска (теперь у них тоже национальная гвардия) растут, в Украине и Сирии воюют, всему миру лаптем грозят, а производство вооружений падает. Они чем воевать собираются - энтузиазмом и числом? Так я уже заметил выше - Россия не Китай, Днепр россияне шапками не закидают. Наверное, есть этому какое-то логическое объяснение, вот только у меня его нет. Может у кого-то есть на этот счет какое-то разумное соображение?

Павел Казарин: Крым и Остап Дроздов. Где заканчивается Украина?

Павел Казарин


Мой коллега из Львова Остап Дроздов написал о том, что Украине нет никакого смысла возвращать Крым, потому что он будет размывать политическое единство страны.

По поводу прочитанного есть несколько замечаний.

Первое. Остап пишет: «Мене влаштовує, що бабульки, які все життя молилися на росію і путіна, нарешті втратили укр.паспорт і всі права, пов’язані з цим». Дело в том, Остап, что раздача российских паспортов не сопровождалась изъятием украинских. И любой крымчанин – вне зависимости от того, покинул он полуостров или остался жить там, – все так же остается гражданином Украины. И юридически в своих правах ничем от Остапа Дроздова не отличается.

Второе. «Нарешті відпала п’ята колона, яка всі ці роки практикувала відкриту українофобію і в парламент давала як не колєсніченка, то миримського й інших фріків». Да, без сомнения, Крым отправлял в украинский парламент весьма специфичных персон. Но не более специфичных, чем делегаты от других областей. Глыба личности Виктора Федоровича ковалась в Енакиево, а не в Алупке, господа Кернес и Добкин – продукт Харькова, а не Бахчисарая, а Труханов живет с одесской, а не судакской пропиской. Остап, продолжая эту логику, можно точно так же одобрить исключение из состава страны всех других областей. Кстати, забыл сказать. За последние несколько лет вопросы возникали к депутатам из всех областей, включая Львовскую.

Третье. «От як ми собі уявляємо повернення Криму? Завтра прийдуть війська НАТО, проженуть росіян – і кримський народ одягне вишиванки на знак солідарності з Галичиною?». Нет, Остап, никакие войска НАТО, конечно, не придут. Если и придут – то лишь украинские. Но я хочу напомнить, что в 2013 году любой, кто стал бы рассказывать про то, что Крым будет аннексирован, Донбасс – оккупирован, малазийский Боинг – сбит, а губернатором Одесской области станет экс-президент Грузии, был бы немедленно увезен в психиатрическую больницу. Последние три года приучили меня к тому, что невозможное – возможно. А вас?

Четвертое. «Якщо Україна хоче мати у своєму складі Крим – вона має визнати російську мову як єдину на цієї території. Укр.мови в Криму не буде вже ніколи». Лет двадцать назад, Остап, в Украине не было украиноязычного ТВ и радио, украиноязычной рок-музыки и такого же высшего образования. За четверть века диффузия – политическая и языковая – добралась до Днепропетровской области. Да, процесс языковой диффузии растянется примерно еще на два поколения, но такие вещи и не происходят быстро. Соглашаться с вами станет лишь тот, кто не привык наблюдать процессы в динамике.

Пятое. «Крим утрачено. З цим треба змиритися і не робити з цього трагедії». А какой статус вы предлагает закрепить за Крымом? Вы предлагаете официально от него отказаться? Но тем самым вы легализуете аннексию, устраните любые поводы для претензий к РФ и любые причины для дипломатического давления на Москву. Если вы предлагаете не признавать аннексию полуострова – то как это увязывается с вашей идеей о том, что «без полуострова лучше»?

Шестое. Остап, мне кажется, вы очень сильно заблуждаетесь насчет готовности Москвы к компромиссам. Кремлю нужен не столько Крым – ему нужна Украина. И если вы решите отторгнуть оккупированные территории, чтобы они не сдерживали развитие страны, это вовсе не значит, что завтра не будут оккупированы следующие области. Вы можете отступать сколько угодно в надежде, что агрессор выдохнется и не пойдет за вами, но это наивно. Пойдет. И даже абсолютная культурно-религиозно-идеологическая инаковость вашего родного Львова не остановит империю. Потому что у империи нет границ – у нее только горизонты.

Седьмое. «Україну руйнує поєднання непоєднуваного. Ми в один державницький проект насильно залучали і людей ідейних, і людей, які в гробу бачили Україну». Да, в прошлом украинские земли входили в состав разных империй. И на этих территориях был разный опыт государственности. Но ваша логика – прямой путь к тотальному фрагментированию страны. Ни в одной стране мира нет тотального единодушия. Ни одна страна мира не может похвастаться атмосферой абсолютного единомыслия. В любой стране в ситуации внешней агрессии обязательно найдутся герои и предатели, партизаны и коллаборационисты. И ваш родной Львов, Остап, не исключение.

Да, в 1991 году независимость досталась Украине в тот момент, когда страна к ней была не готова. Если бы была – то на первых президентских выборах победил бы не номенклатурный Леонид Кравчук, а Вячеслав Черновол. Но оппозиционер тогда одержал победу лишь в трех западноукраинских областях, а остальная территория страны на долгие два десятилетия осталась в пограничье. И вся борьба этих лет шла за то, чтобы сдвигать эту ценностную баррикаду все дальше и дальше на юг и восток.

И сегодня Украина – это страна, солдаты которой зачастую говорят по-русски, но это не мешает им защищать нас с вами, Остап. Это страна, в которой национализм не этнический, а политический, и где частью политической нации может стать кто угодно – вне зависимости от окончания фамилии и места рождения. По вашей же логике, Галичина должна была еще в 1991 году отмежеваться от ценностно чуждого центра и востока страны, чтобы сохранить свою идентичность.

Но сейчас на дворе уже 2017-й, и единственное, что вы предлагаете ампутировать, – это Крым. Так значит, что-то за это время успело поменяться, не правда ли?

http://ru.krymr.com/a/28249536.html

Україна єдина та соборна

Україна єдина? А дивіться. Я - з Запоріжжя. Я там народився, виріс, закінчив інститут і почав працювати. Серед моїх однокласників - один відомий волонтер, один громадський активіст і один топ-чиновник Луганської ОДА, який пішов туди працювати під час війни - коли було реально гаряче.

Школа, в якій я навчався, знаходилася недалеко від Уральських казарм - зараз це 55-а артбригада, яка воює з перших днів війни.

Серед моїх знайомих - хлопці й дівчата з полку "Дніпро-1", абсолютна більшість з них - дніпровці. Я знаю хлопців і дівчат-дніпровців з 25-ї та 17-ї бригад. А ще в "Дніпрі" я бачив хлопців-татар з Криму.

На фронті я перетинався з пацанами з 79-ї - миколаївцями. Я перетинався з морпіхами з Феодосії, в яких місце прописки - Крим.

Я знаю хлопців-харків'ян з бату "Харків", з бату "Слобожанщина", з 93-ї та 30-ї бригад.

Я знаю хлопців-одеситів зі спецназу та з 20-ї бригади.

95-а аеромобільна і 72-а механізована - Житомирщина.

А скільки дончан та луганців я бачив у "Дніпрі", у 93-й, у прикордонників! І не тільки...

З Вінничини у мене - колишній командир групи та чинний верховний головнокомандувач. З Полтавщини, Черніговщини та Рівненщини - бойові товарищі. В частині, в складі якої воював наш загін, особовий склад був з Кіровоградщини та Волині. А напарник в мене - франківець.

А загін був сформований у Києві, тож не менше половини його складу - Київщина.

Україна єдина? Таке питання взагалі існує?

Як на мене, відповідь - очевидна.

З Днем Соборності вас!

Украина и Россия. Война на Донбассе как индикатор отличий

Война на Донбассе обнажила ещё больше отличий между Россией и Украиной. Эти отличия настолько детально прорисовались, что только слепой может их не замечать.

Со стороны России воюют уголовники, опустившиеся люди, безработные, авантюристы, алкоголики. Символично, что духовный русский мир защищают люмпены. Ещё в Украину пришли убивать солдаты и офицеры. Только они сначала уволились. И тайком, как мыши сняли свои погоны. Воинская честь - чувствуете? Так и прёт из всех щелей. А как они возвращаются на родину? Если в виде трупов, то от них отказывается власть, от них за деньги отказываются родные, их стыдливо закапывают подальше от посторонних глаз, как заметают следы преступления. Если в виде калек, то они побираются в переходах и жалуются, что страна их бросила. Конечно, бросила, это ведь русский мир - он всегда отличался благодарностью к своим сынам, да никогда и не были они сынами - только выродками, которых не жалко пустить на убой.

Я сказал, что эти люди защищают русский мир в Украине. Это не точно. Они не защищают мир - они несут войну. Они грабят, убивают и насилуют. Они наживаются на горе и смерти. Это бандиты, движимые жаждой денег и ненавистью к украинцам. В принципе, им безразлично кого ненавидеть, сегодня это - украинцы и сирийцы (да-да, террористы, конечно). Вчера это грузины и чеченцы. Можно так ещё долго опускаться в темноту этого бездонного колодца нашей истории и всегда они кого-то ненавидели и рвались убивать. Дна у этого колодца нет.

Посмотрите лица оккупантов. Этика - есть продолжение эстетики, её неотъемлемая часть. И мы видим подтверждение этого в их внешнем виде. Они в массе своей уродливы, выражение их лиц лишено интеллекта и человечности, они отталкивают своим обликом, своим поведением, своей речью. Кроме ненависти, неуважения даже к своему противнику, грязи в словах и поступках от ничего не исходит.

И взгляните на украинцев, которые воюют. Это в массе своей образованные, интеллигентные люди, устроенные в жизни, знающие ради чего они живут, ради чего они сражаются. Им никто не промывал мозги, ибо у них есть своя воля и есть совесть. Они не сбегали от своих жён на войну, чтобы завести новых, они не бежали грабить,потому что в жизни ничего не добились, они пошли защищать свою землю. Их слова, поступки, глаза - правдивы, спокойны, уверенны и беззлобны. Они любят жизнь и любят свою страну. Это принципиально иные люди, несущие в себе свет справедливости. И этот свет режет глаза оккупантам и убийцам.

Украинских воинов хоронят всей страной. Их помнят каждого поименно. Ими гордятся. По ним плачут. Вернувшихся безмерно уважают, благодарят и помогают.

Это война благородства с подлостью. Чести с с бесчестием. Добра со злом. Сегодня украинцы воюют не просто за свои земли, они сдерживают кровожадный, бессмысленный, одуревший в своей ненависти ко всему вокруг русский мир на последнем рубеже. И они обязательно победят. Я видел их глаза - они победят.

О национализме. Глубоко и точно

Как все мы становимся националистами...
--------------------------------------------------------------
Знаете, а мы все с вами потихоньку становимся националистами.

Порой сами не замечая того. Даже те, кто при слове «национализм» крестится и трижды сплевывает через левое плечо. Мы дрейфуем в его сторону всем многослойным пластом нашего общества. Мы голосуем за проспект и памятник Бандере, ни разу не прочитав его трудов и не одобряя практику политических убийств. У нас давно появился оксюморонный тип русскоязычного украинского националиста - и это выводит из себя истинных «свидетелей Бандеры», но не противоречит мировой практике.

Остающиеся на берегу великой реки провожают нас взглядом округлившихся глаз: как мы могли так «одичать», отбившись от русского мира? Как посягнули на блага глобализма?

Ограничение русского шансона, контроль над московским печатным ширпотребом, черный список заробитчан от культуры, Дождь, наконец - сопровождаются обязательным ритуалом высокомерной анафемы из уст российских братьев-«либералов», за исключением, разве что Шендеровича, Коха, Губермана, да и тех не всегда.

Андреас Умланд грозит нам остракизмом Европы за «бандеризацию» украинского общества, поэтесса Евгения Бильченко с завидным упорством вангует «суицид украинского национализма», известная московская волонтерша прозревает: «Мы думали на Майдане рождается новая Европа, а это рождалась всего лишь нация».

И мы на Майдане тоже думали о новой Европе.

Но ведь война. А на войне убивают. И национализм - единственный в мире мотив, кроме веры в Бога, заставляющий человека сознательно жертвовать жизнью. Не за свои собственные интересы, не за семью и детей, а за идеалы сообщества, не имеющего определенных границ и критериев, и по большей части воображаемого, где бок о бок существуют герои, дезертиры, предатели или безразличные, может быть даже и не заслуживающие этой жертвы, но награждаемые ею.

И мы подспудно, вопреки всем теориям, осознаем, что настоящий национализм живет там, на фронте, он в укреплении государства, в экономии и социальной дисциплине, в борьбе с коррупцией и бандитизмом. А хождение с факелами, ритуальное накликание смерти на «ворогів» - это так, карнавал.
Погром же мемориала полякам Гуты Пеняцкой и хулиганство в уманской синагоге - от этого до национализма как до неба. Тут слышен дух расизма, религиозного фундаментализма или банальная спецоперация соседнего государства.

Мы должны бы понять, что времена меняются и с ними трансформируется сущность национализма, меняется его фундамент. Со времен Донцова и Коновальца немало воды утекло, и многие общественные тренды изменились до неузнаваемости. Демократия, например, в совсем недавнем историческом прошлом уютно соседствовала с рабством, отсутствием избирательных прав у женщин, дискриминацией чернокожих. И называлась при этом демократией.

Давайте не будем повторять затертое совковое: национализм породил две мировые войны. Давайте вспомним, что он породил все современные европейские государства. И множество - на других континентах.

Давайте вспомним философов и историков никак не националистов, но вдруг заговоривших о национализме высоким слогом. «Быть нацией – это по сути самая универсальная легитимная политическая ценность нашего времени, - пишет исследователь национализма Бенедикт Андерсон. - Национализм породил высокую литературу, он - это любовь, а не ненависть. В нем нет никакого корыстного интереса».

А потому давайте отделим зерна от плевел. Очистим понятие «национализм» от наносного, не присущего нашему времени.
Давайте осознаем, что нация это совсем другое, чем раса, что «национализм мыслит категориями исторических судеб (Андерсон), тогда как расизму видится вечная зараза, передаваемая из глубины веков через бесконечную череду отвратительных совокуплений: т. е. вне истории.»

С точки зрения расиста, «ниггеры, в силу присутствия в них незримой негритянской крови, всегда остаются ниггерами; а евреи, семя Авраамово, всегда остаются евреями, и неважно, какие паспорта они носят и на каких языках говорят и читают. (Поэтому, например, для нацистов немец еврейской национальности всегда был самозванцем)».

А вот для национализма (актуализируем Освальда Шпенглера) «украинский еврей всегда больше украинец, чем еврей». И это значит, что не может национализм строиться на «зове крови».

А еще современная нация не может строиться на праве первородства коренных жителей над «сознательно завезенными» (как выразился один отечественный чиновник). Ибо понятие «коренной житель» всегда упиралось в вопрос: «коренной житель чего?» Если он родился на Волыни и переехал во Львов, он коренной? А если в Крыму или в Донецке? А если «завезен» во Львов из Стрыя? Так ведь можно до коренных жителей улицы добраться.

И еще, национализм не построишь на вере и традициях. Потому что национализм - соперник веры в своем обещании бессмертия. А традиции - они всюду свои, кто-то видит их в рождественских гуляниях, кто-то в языческом ридновирстве. Патриархальщина, домострой, ксенофобия, кастовость, кумовство - весь набор архаичного общества - это то, с чем национализм, как порождение индустриальной эпохи - воюет, утверждал французский историк Фернан Бродель. А в новорожденных нациях - от них страдает.

И наконец, национализм не может строится на истории. Просто никакой истории наций самой по себе не существует.
Исследователи национализма столкнулись с неразрешимой загадкой: реально нации оказались намного моложе, чем о том пишется в национальных учебниках. Попытка найти свои истоки в древности понятна, ведь нация это не только живущие, но и умершие, и не рожденные. Чем многочисленнее пантеон героев, тем устойчивее себя чувствует нация. «Национализм не пробуждает нации, сказал еще один исследователь явления - Эрнест Геллнер, - он их изобретает».

Настоящий национализм охотно принимает в свои ряды всех желающих. И ни раса, ни вера, ни традиции тому не препятствие. Принимает с радостью, потому что рост численности расширяет зону ее влияния. Единственное условие: все неофиты должны быть готовы жить по правилам сообщества.

Что это за правила? Что, если не кровные узы, не происхождение, не история и не традиции, объединяет людей в нацию?

Оказывается, они у каждого «национализма» свои. Ибо в разных странах он строился на разном фундаменте. По мнению Андерсона, таких существует три.

Есть – языковый. Речь не о древних устных наречиях, изменчивых во времени и пространстве. И не о рукописных свитках на греческом, латыни, церковнославянском. Национализм, как импульс, породивший нации, сам родился из печатного слова, книги, а позже - газеты.

И как пример, философ приводит – украинский: «В XVIII в. украинский (малороссийский) язык встречал презрительно-терпимое отношение как язык деревенщины. Однако в 1798 г. Иван Котляревский написал свою «Энеиду», необычайно популярную сатирическую поэму об украинской жизни. В 1804 г. был основан Харьковский университет, который быстро превратился в центр бурного развития украинской словесности (да, товарищ Путин, Харьков был центром зарождения украинской словесности!)

В 1819 г. увидела свет первая украинская грамматика. В 1846 г. в Киеве была основана первая украинская националистическая организация - причем основана историком!»

Все это нам известно, но Андерсон сравнивает украинцев с другими рождающимися нациями того времени.

В России официальный учебник грамматики вышел в 1802 году и только имперский прессинг не дал украинскому аналогу появиться в то же время. Украинская грамматика, пишет Андерсон, увидела свет через 17 лет после российской, что по историческим меркам не такой уж и большой временной разрыв.

А теперь внимание! Почти в то же время, что и «Энеида» Котляревского, в самом конце XVIII в., появляются первые литературные произведения, словари и истории на румынском языке. В 1772 году печатные труды венгра Дьёрдя Бешшеньеи дали толчок развитию венгерского и языка, и национализма. С 1800 по 1850 гг. на Северных Балканах усилиями местных ученых обрели жизнь словенский, сербохорватский и болгарский языки. Финский появился к 20-м годам XIX века. В 1803-м - благодаря лексикографу Адамандиосу Кораису - греческий. Норвежский, прорвавший языковую блокаду датской письменности впервые заявил о себе в 1848-50-е годы. Чешский, до того бывший языком богемского крестьянства, благодаря священнику Йосефу Добровскому, стал печатным в 1792 г.

То есть, большинство новых европейских наций зародилось (или были «изобретены») практически в одно время. Украинский язык и национальное самосознание в этом процессе тут не «пасли задних», а многих и опережали. И вместе со всеми перечисленными нациями должны были завершиться государственностью еще в конце ХIХ - начале ХХ века! Если бы не Россия!

Есть еще один тип национализма - креольский. Его основатели- колонисты из Европы, истребившие и загнавшие в горы индейцев Америки и принесшие на новые земли новые, запрещенные в «старой» Европе, политические взгляды и веяния. Это породило парадоксальный феномен: креольские государства Латинской Америки намного раньше Монархической Европы отразили в своих конституциях нормы равенства и братства, демократии и всеобщего избирательного права. И в этом им нисколько не помешали ставшие государственными португальский и испанский языки бывших метрополий.

И, наконец, бытует еще один вид национализма. Так называемый «официальный». Изобретатель термина, британский славист Роберт Сетон-Уотсон в качестве примера называет Россию 30-х годов ХIХ века. До войны с Наполеоном придворным языком в Санкт-Петербурге был французский, а региональное дворянство говорило на немецком. Популярность наполеоновской «европейской» конституции настолько пошатнула династические устои империи, что там спешно взялись за принудительное сколачивание «русской нации», по рецепту графа Уварова - с обязательными самодержавием, православием и народностью.

Поскольку речь о России, процитирую подробнее.

«Это был нонсенс для эпохи, когда половину «нации» все еще составляли крепостные, а более половины говорили на родном языке, который не был русским.- пишет Андерсон. - К тому же «официальный национализм в России появился гораздо позже, чем в империи появились украинский, финский, латышский и иные национализмы».

И дальше.

«Эти «официальные национализмы» лучше всего понятны как средство натягивания маленькой, тесной кожи нации на гигантское тело империи. «Русификация» разнородного населения царских владений представляла собой, таким образом, насильственное, сознательное сваривание двух противоположных политических порядков, один из которых был древним, а другой - совершенно новым».

Кстати, по версии Андерсона, именно Сетон-Уотсон ввел термин «русификация» в научный обиход для объяснения методов сохранения династической власти под флером национализма.

Россия как империя потом не раз в своей истории обращалась к русификации: это делал Сталин во время Второй мировой, и Путин сегодня. И поскольку нация Сталина-Путина была, остается и помрет «официальной», то и ныне не может не держаться за каждый из трех своих столпов, включая дикое для ХХI века самодержавие.

Но у России есть последователи - царьки получивших независимость стран Африки и постсоветской Средней Азии, быстро смекнувшие, как из племенных вождей превратиться в легитимных президентов.

Была ли нацией Украина, получившая независимость в 1991 году? Скорее всего, нет. Был на скорую руку построен «официальный национализм», когда, вооружившись тризубом и гимном, коммунистические династии на 20 лет сохранили реальную власть.

После двух Майданов стало понятно - официальный национализм рухнул, как нежизнеспособное образование. Какой выбрать из оставшихся двух?

Мне, этническому русскому, взращенному на литературе Достоевского и Чехова, когда-то хотелось видеть Украину креольской, где ведущую роль играют либеральные идеи, выпестованные в том числе и русскими мыслителями.
Но сегодня, друзья-креолы, это никак невозможно по уйме причин.

Практика истории неумолима: креольские нации долговечны, если между ними и бывшими метрополиями лежит другое этно-национальное пространство, а лучше - океан. Общая граница с бывшим поработителем обрекала новые нации на долгую и часто безнадежную борьбу. Ведь вся независимость креольских наций держится на пассионарности элит. Для рядового креольского плебса разницы - ни в культуре, ни в языке - между жизнью в независимом государстве и колонии нет. Еще хуже с аборигенами - обычно задвинутые в креольских нациях на задворки, они видят в местной элите еще больше зла, чем в империи, и охотно помогают бывшей метрополии возвращать свободные нации назад, в круг колониального рабства.

К слову, разве не это наблюдаем мы сейчас, когда люди, считающие себя патриотами, выступают за присутствие в Украине российских СМИ, потому что они беспощаднее ругают украинскую – но во многом креольскую – власть?

Так что глубоко правы те, кто воюет за нацию одного, украинского языка. Любое официальное двуязычие, любое послабление языкового режима, любой разгул региональных языков может сказаться только пагубно. И русскоязычные креолы должны принять эту аксиому.

Другое дело, что им положено кое-что взамен. Этим «кое-чем» может быть отказ от дискриминирующей идеологии деления нации на «коренных» и «завезенных», от навязывания архаических ценностей и морали, от резких проявлений односторонности в истории. Украинский не должен быть языком, на котором ностальгируют о прошлом или ненавидят настоящее, «национальный язык, писал немецкий социолог Макс Вебер, это язык, на котором мечтают». О будущем.

И еще одно правило настоящего националиста, почерпнутое у историков и философов. Может быть, самое главное.
Национализм должен обладать способностью к выборочной амнезии. Это когда помнится и становится нарративом все, что объединяет, и умышленно предается забвению все, что разъединяет.

Когда-то В.Ленин с тревогой писал, что для мирового пролетариата националистическая идеология смертельно опасна, потому что призывает к классовому миру. Следуя его заветам, путинская имперская пропаганда пытается ссорить украинцев друг с другом, сыпя соль на раны давно минувших конфликтов. Ветеранам красной армии она внушает, что их враги бойцы ОУН-УПА, евреям - что их расстреливали в Бабьем Яру украинцы, слобожанцам - что «галичане» выдуманы Австро-Венгрией.

Все эти распри пора забыть. Как забыли мы, что в Первую мировую украинцы убивали друг друга в армиях разных империй, что Скоропадский был врагом Петлюры, и оба воевали за разные ценности с Махно.

Давайте не позволим нас разделить прошлым и настоящим. Давайте читать философов. Давайте учиться быть националистами, отобрав право называться этим именем у маргиналов. Давайте беречь страну. Давайте мечтать.

Евгений Якунов. Киев.

Массовый русский патриотизм

вчера был на мероприятии с тортом и пивом.
устраивали молодые люди до тридцати.
за вечер узнал что
- военный билет в Москве стоит 140 000 рублей.
- один парень честно уклонялся до 27 лет, потом пришёл в военкомат, а его сразу отправили на Белое море.
оказывается, теперь новое правило: если до 27, но без болезни, то берут.
без болезни надо уклоняться до 31 года.
- до 31 надо в Чехию ехать. там призыва нет. потом вернешься и тебе сразу билет дадут.
один так уехал. потом, правда, решил вообще не возвращаться.
- есть хороший человек Иван Палыч, который знакомит с правильными докторами. правильные - это которые дают белый билет по статье, не связанной с психическими отклонениями.

слушал это всё и удивлялся: а как же самая эффективная, самая лучшая пропаганда на свете? где она?
хоть бы один сказал, что идёт служить за русскую весну и скрепы.

О Дьяволе

Вчера, кстати, была 93-я годовщина смерти Ленина. Он сломал все условности старого мира. Он все поставил под сомнение и все, что считалось аксиомой, оказалось - требует доказательства.

Вроде все считали само собой разумеющимся, что убивать плохо. Иногда, возможно, людям приходится это делать, но только в порядке исключения и крепко подумав. Или в безвыходной ситуации.

Но Ленин утверждал иное. Он говорил, что убивать - очень даже хорошо. Что если нужно убить десять человек, то лучше сразу убить сто: с запасом. Ничего страшного! Зато человечество так уничтожает весь балласт, который мешает ему идти к светлому будущему. И если убить много людей, то будущее наступит быстрее...

Все время, что существовало человечество до Ленина, оно постепенно приходило к выводу, что предавать близких, родных людей - это плохо. А Ленин сказал, что никаких близких и родных людей не существует и все это выдумки!

Есть люди, которые думают как ты и те, кто думает иначе. Так вот: вторые должны быть преданы и забыты. А все разговоры про дружбу и родство - это уловки тех, кто хочет жить и при этом не разделять твою точку зрения. Не дай им себя провести: убей их немедленно, пока они не убили тебя!

Люди до Ленина думали, что красть - грех. А Ленин сказал, что отобрать чужую собственность очень даже правильно, поскольку любая собственность - есть кража. Поэтому: грабь награбленное и будешь прав.

Люди раньше, до Ленина говорили: если будешь грешить, то тебя Бог накажет. Ленин же утверждал, что никакого Бога нет и все это поповские сказки. А раз Его - нет, то и нет никакого милосердия, прощения, любви и жалости. Все это бабские сопли и выдумки врагов революции. Они ослабляют волю к борьбе и мешают окончательной победе нового, более совершенного человека.

И вот новый человек победил. Казалось, что он победил только в России. Но нет! Через какое-то время он победил в Германии. Потом - в Китае. Потом - в Камбодже...

И теперь, через 100 лет после того, как Ленин совершил свою поганую революцию, оказалось, что все, что он отрицал, надо доказывать заново. Разрушения, которые он нанес человечеству еще не ликвидированы. И по-прежнему люди сомневаются в том, что убивать - это плохо, предавать - плохо, красть - грех, и что грех - это плохо.

Вот какой это великий человек. Может быть - самый великий за всю историю человечества. И недаром зиккурат с его мумией до сих пор стоит в центре Москвы. И время невластно над этим зиккуратом. А Москва - по-прежнему центр всех этих людских сомнений.