March 25th, 2017

Стислий лікнеп для диванних експертів у справі охорони від найманих вбивць

Тим, хто обурюється чому з Вороненковим був лише один охоронець та "як допустили" скажу: а ось так!

Розкрию вам один секрет: від кілера захиститися не можна, якщо не сидиш в бункері, та й то не гарантія. От вам приклад: Ганді. Або Беназір Бхутто. Їх оточувала стіна охоронців в бронежилетах. І шо?

Проблема не вистрелити. Проблема - відійти після пострілу. Якщо кілер не має наміру втікати (смертник,божевільний) або трапляється придурок, якому можна навішати локшини на вуха, мовляв, ми тебе врятуємо - завдання бодігардів стає практично нездійсненною місією.

Не можна вистрелити, як у Кенеді, Рейгана або Садата - є отрута. Знайомий колишній офіцер "Вымпела" розповідав, що на момент штурму президентського палацу Аміна радянським спецназом той вже кілька годин був мертвий - отруєний власним кухарем, агентом КГБ.
Литвиненка вберегли? А його охороняли одні з кращих у світі спеціалістів.

Або автокатастрофа. Гадаєте, лише машина Чорновола "випадково" врізалася у самосвал? Тоді дозвольте нагадати "Волгу" Машерова і колгоспна вантажівка з картоплею на його шляху.

В даному випадку використали придурка. А могли найняти, скажімо, хворого на рак в останній стадії за умови виплати родичам енної суми коштів. Той з радістю розніс би вибухівкою півкварталу. Відомий прийом.
Або не менш відомий - викрали дитину, дали пістоль і - вперед.
Варіантів безліч.

Так шо знімайте шинель експертів у справі охорони і поговоріть про щось, в чому ви є спеціалістами. А "розбір польотів" залиште професіоналам.

«Ми маємо посилити ЗС України настільки, наскільки це можливо» – верховний головнокомандувач НАТО

Тяжело и медленно даётся свободному миру осознание того, что между ним и Мордором должна стоять мощная украинская армия. Но идея эта приобретает все больше сторонников

Кремль використовує військові дії в Україні і Сирії, зокрема, і для випробування нових видів зброї та методів війни. Про це на слуханнях у Сенатському комітеті зі збройних сил заявив верховний головнокомандувач об'єднаними збройними силами НАТО в Європі генерал Кертіс Скапарротті. Він також виступив за надання Україні смертоносної зброї.

ПУТИНСКАЯ РОССИЯ КАК ИСТОЧНИК СМЕРТИ И ТЕРРОРА

Автор: на

23 марта 2017 на территории Украины было совершено два террористических акта, наиболее вероятным источником которых была Россия. Сначала, около 3 часов ночи вблизи города Балаклея Харьковской области на нескольких площадках хранения ракетно-артиллерийских вооружений произошел взрыв, повлекший детонацию боеприпасов.  Ранена женщина. Жители нескольких населенных пунктов в радиусе 5 километров от места взрыва эвакуированы.
Второе преступление произошло в центре Киева, в 11:25, недалеко от отеля «Премьер Палас». Был убит экс-депутат Госдумы Денис Вороненков, который в конце 2016 года вместе со своей женой, также экс-депутатом Марией Максаковой, переехал в Киев, принял гражданство Украины и стал давать показания по делу о государственной измене бывшего президента Украины Виктора Януковича.
В результате перестрелки Вороненков был убит, его охранник получил ранение, но успел тяжело ранить киллера, который впоследствии скончался в больнице. Правоохранительные органы Украины рассматривают две основные версии: устранение важного свидетеля по делу Януковича и история с контрабандой ФСБ под прикрытием президента России Путина.
К последней версии склоняется другой экс-депутат, Илья Пономарев, на встречу с которым направлялся Денис Вороненков в момент убийства. Пономарев считает, что за этим преступлением стоит генерал ФСБ Олег Феоктистов (кличка «Генерал Факс»), с которым у Вороненкова было противостояние в период, когда он служил в Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков.
Президент Украины Петр Порошенко назвал случившееся «актом государственного терроризма» со стороны России. Российский официоз отреагировал ожидаемо. Дмитрий Песков сначала сделал удивленное лицо и прикинулся, что не понимает, почему к нему обращаются за комментарием в связи с убийством Вороненкова. Потом возмутился и назвал любое обвинение в «российском следе абсурдным». После чего сообщил, что «это убийство свидетельствует о том, что Украина не смогла обеспечить безопасность Вороненкова». Тут с Песковым спорить совершенно невозможно, хотя сама конструкция его фразы довольно недвусмысленно указывает на источник преступления. Ведь, если Украина должна была обеспечить безопасность экс-депутата, но не обеспечила, значит, смертельные пули прилетели из другой страны. Несложно догадаться какой.
О причинах убийства пока можно со 100% уверенностью сказать, что оно заказное. Поскольку довольно сложно предположить, что у  умершего в больнице киллера, 28-летнего гражданина Украины Павла Паршова, были собственные резоны убивать экс-депутата Госдумы Дениса Вороненкова. По поводу заказчиков высказываются самые экзотические версии. Например, что вдруг проснулась ревность у бывшего гражданского супруга Марии Максаковой, вора в законе Владимира Тюрина по кличке «Тюрик». А у кого-то может возникнуть гипотеза, что Вороненкова могла заказать теща, кстати, редкой души женщина, слова которой о погибшем зяте не стану здесь цитировать, дабы не превращать в фарс материал о гибели человека, пусть и не самого достойного.
В правилах хорошего журналистского тона не говорить о характере преступления до вынесения приговора суда, или хотя бы до завершения следствия. Проблема в том, что расследования преступлений такого рода, как убийство Вороненкова, либо останавливаются после установления исполнителя – а в данном случае исполнитель не только установлен, но еще и убит – либо расследование идет в русле версии, политически предопределенной и его результаты признаются одной стороной политического  конфликта и категорически отвергаются другой стороной.
Таковы судьбы всех политических убийств и в России, от Дмитрия Холодова и Ларисы Юдиной   до  Анны Политковской и Бориса Немцова, и в Украине, от убийства Георгия Гонгадзе до Павла Шеремета.
Сегодня, если отбросить экзотические предположения, есть три версии, на которые указывает весь ход предшествующих событий: убийство свидетеля по делу Януковича, устранение давнего противника высших чинов ФСБ, обладающего уликами причастности к преступной деятельности спецслужб лично Путина и третья версия – месть за предательство.
Все три версии указывают на Россию как на террористическое государство, полностью восстановившее традиции НКВД – МГБ – КГБ, в соответствии с которыми у политического оппонента есть выбор: сесть  тюрьму или сбежать за границу и погибнуть от руки убийцы.
Впрочем, в путинской России есть и целый ряд принципиальных отличий. Одно из них – уникальная роль телевизора. Сегодняшний российский телевизор работает по принципу: «что у кремлевских и лубянских на уме, то у останкинских на языке». Трудно себе представить, чтобы в сталинские времена в «Правде» написали бы о том, что пора бы уже Павлу Анатольевичу Судоплатову прикончить Соломона Михайловича Михоэлса, а до этого давали бы ему прямые указания, как именно надо убить Троцкого. Российский телевизор постоянно дает указания Кремлю, Лубянке и Минобороны что именно им следует предпринять, кого разбомбить, какую страну захватить, кого конкретно и как именно необходимо убить.
Возьмите несколько передач Соловьева и вы увидите, как тот же Багдасаров месяцами призывает использовать в Украине, на Ближнем Востоке, в Европе и Америке опыт своего кумира Судоплатова по организации диверсионных групп и террористических убийств.
Постоянная трансляция ненависти и призывов к террору, войне и убийствам приводит к целому ряду последствий. Первое. Общество воспринимает все это как норму. Раз об этом говорят по государственному телевизору, значит это правильно. Второе. Власть, которая сама сконструировала этот телевизор, которая его финансирует, тем не менее, сама становится объектом его воздействия. Это, конечно, не означает, что телевизор руководит Кремлем, но влияние оказывает. И, наконец, третье. Страх. Ощущение, что ты имеешь дело не с руководителями большой европейской страны, а с бандой убийц. Накануне убийства Вороненкова  на сайтеGordonia.com вышло его интервью под названием: «В России кричат, что нужно обменять меня на Сущенко, а если не получится – убить, как Бандеру».
В последние полтора десятилетия складывалась, а в последние  годы окончательно сформировалась новая психологическая реальность. Все думающие люди в мире знают, что Россией управляет довольно закрытая группировка убийц и террористов. Сами члены этой группировки знают, что все думающие люди в мире знают, кто они такие. Эта смертельная «игра в гляделки» требует принципиально нового языка в общении с кремлевской бандой. Этого языка пока нет, ни у Украины, ни у Запада, ни, тем более,  у российской оппозиции. Выработка такого языка становится вопросом жизни и смерти, уже в буквальном смысле.
Блог Игоря Яковенко

Кто хочет отобрать у Киева монополию на насилие

Почему государству Украина жизненно необходимо защитить свое суверенное право на насилие как от России, так и от деструктивных радикалов внутри страны


Убийство экс-депутата Госдумы РФ Дениса Вороненкова в самом центре Киева ставит перед страной два ключевых вопроса. Есть ли у государства монополия на насилие, и что такое Украина.

Эти вопросы, на самом деле, между собой тесно переплетены. Альфа и омега любого государства - это именно монополия на применение силы. Собственно, жизнеспособность страны определяется ее умением договариваться о том, кто и при каких обстоятельствах будет использовать аппарат подавления.

Самое удивительное - это встречать сегодня людей, искренне убежденных в том, что украинское государство хоть в чем-то напоминает левиафана. Потому что в реальности все строго наоборот: у официального Киева эту самую монополию на насилие раз за разом пытаются оспаривать. Порой - небезуспешно. По сути, все претенденты на эту роль делятся на две группы. Те, кто считает, что Украина - чрезмерно Украина. И те, кому кажется, что Украина - недостаточно Украина.

Список первых, безусловно, возглавляет Россия. Та самая, которая считает, что потолок украинских притязаний - это быть Малороссией. Эдакой переформатированной УССР, обреченной идти в фарватере РФ. Вся инаковость которой при этом будет сведена к фольклорным ансамблям и фрикативному “г”. Аннексия Крыма и вторжение на Донбасс были как раз попыткой затормозить превращение Малороссии в Украину. Попыткой вернуть страну в пограничный формат буферной зоны.

Вся история московской надежды возродить империю сосредоточена в стремлении ограничить суверенитет соседей. И те же "ЛДНР" создавались лишь затем, чтобы выполнить роль прививки от независимости. Чтобы использовать их как противоядие от самостоятельности Украины.

И потому нет ничего более болезненного для Кремля чем любые претензии Киева на суверенитет. И нет для него ничего более уязвляющего самолюбие, чем ситуация, когда Украину начинают воспринимать как игрока, никоим образом с Россией не связанного. А Киев - как столицу государства, имеющего не меньше прав, чем сама Российская Федерация.

И в этом смысле бегство Дениса Вороненкова в Киев было двойной пощечиной для Москвы. Одно дело, если бывший винтик системы сбегает в Лондон или Берлин, Нью-Йорк или Рим - во все те страны, ровней которым Москва мечтает стать. И совсем другое, когда экс-депутат, посвященный в тайны российского закулисья, сбегает в страну, само независимое существование которой, по мнению, Москвы - лишь историческое недоразумение. Это уже не пощечина, а оплеуха.

Впрочем, география смертей российских перебежчиков доказывает, что заказчиков убийств не останавливает и то, в какую именно страну сбегают их бывшие сограждане. Тот же подполковник Александр Литвиненко был убит в Лондоне, когда сотрудничал с MI6. Российская система зачистки свидетелей оказывается эффективнее любой национальной системы их защиты.

Наверняка кто-то скажет, что рано делать выводы о заказчиках покушения - и будет неправ. Потому что события не существуют сами по себе - куда логичнее воспринимать их в контексте происходящего. Современная Россия - это страна, которая отчаянно хочет снова быть империей. И нет ничего удивительного в том, что она возрождает все практики советского времени. Сферы влияния. Системы территориальных притязаний. Антизападные "коминтерны". Вполне возможно, что в этом же перечне - система устранения нежелательных свидетелей. Та самая, которая активно применялась советскими спецслужбами на протяжении десятилетий.

В конце концов, тот же Гляйвицкий инцидент, который послужил поводом для Германии объявить войну Польше в 1939 году, был расследован лишь после окончания войны. Лишь тогда стало известно, что нападение на немецкую радиовышку осуществляли не польские солдаты, а немецкие, переодетые в польскую форму. Вряд ли хоть у кого-то до конца войны были неопровержимые доказательства того, что Гляйвицкий инцидент является делом рук Берлина. Но при этом все понимали, что действия Германии напрямую вытекают из суммы того, что она сделала накануне. А накануне был аншлюс Австрии и раздел Чехословакии. Поэтому любые рассуждения о том, что "рано говорить о том, кто может стоять за убийством Вороненкова" во многом напоминают лицемерие.

Но Кремль - не единственный игрок, который пытается оспорить у Украины ее право на насилие. Вторым таким игроком являются те, кому кажется, что современная Украина - недостаточно Украина.

В отличие от Москвы, которая хотела бы снова одомашнить украинское государство, вторая группа состоит из тех, кто считает Киев излишне вегетарианским. Для них любая попытка сохранять процедурность решения вопросов - чрезмерное ханжество. Чаще всего они требуют тех же методов борьбы, которые применяет страна-агрессор.

"Массовые расстрелы", "не считаться с потерями", "цель оправдывает средства" - набор этих лозунгов вполне мог бы подойти любому ближневосточному подполью. С их точки зрения, победа в войне не достигнута лишь потому, что Киев проявляет излишнюю мягкотелость. И бессмысленно объяснять им, что Давиды одномоментно побеждают Голиафов лишь в притчах. Эти люди искренне убеждены в действенности простых ответов на сложные вопросы. И то же убийство Олеся Бузины для них - естественный этап в битве за будущее.

Впрочем, наличие обоих лагерей - не новость для государства, обреченного жить в состоянии долгой и изнурительной войны. Которая вдобавок не формализована так, как формализовывались войны в середине прошлого века. Монополию Киева на насилие с одной стороны будут оспаривать те, кто считает Украину - излишне Украиной. И ее же станут оспаривать те, кто считает нынешнюю Украину - недостаточно Украиной.

Павел Казарин, журналист, обозреватель Крым.Реалии и ведущий телеканала ICTV

О старом и новом терроризме

Ну и по случаю терактов в Лондоне и убийства в Киеве.
Одна из вечных статей.

Те, кто готовы пожертвовать насущной свободой ради малой толики временной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности.
PETRIMAZEPA.COM

Чисто чекистское убийство

Грани.Ру: Ледоруб для "предателя"

Виталий Портников

Чуть больше месяца назад я опубликовал на "Гранях" колонку под названием "Умри, Денис" - о бегстве в Украину бывших депутатов российской Госдумы Дениса Вороненкова и Марии Максаковой. Тогда трудно было себе представить, что сделанная в этом тексте отсылка к 1937 году всего через несколько недель превратится из метафоры, характеристики общественных настроений в описание реального убийства информированного беглеца. Что мы станем свидетелями еще одной демонстративной публичной казни в центре Киева.

В российских пропагандистских СМИ появляются объяснения в том духe, что Вороненкова, конечно же, уничтожили сами украинцы, что они давно решили сделать из бывшего депутата "сакральную жертву", что расправа в Киеве должна лишь подогреть градус "русофобии" и вообще это "чисто украинское убийство".

Нет уж, бывшие коллеги. Украинским это убийство можно назвать разве что по неумению украинских спецслужб противостоять действиям своих российских противников. Это чисто российское убийство. Вернее, чисто чекистское.

После того как 20 августа 1940 года Рамон Меркадер зарубил Льва Троцкого, советские газеты тоже писали что-то вроде того, что "злейший враг ленинизма" погиб вследствие раздоров в стане своих последователей. "Правда" назвала убийцу одним из "ближайших людей Троцкого". Сам он называл себя мстителем-одиночкой. Кремль так и не признал своей причастности к убийству - зато 31 мая 1960 года Меркадер был удостоен звания Героя Советского Союза. Указ Президиума Верховного Совета СССР был принят уже после смерти Сталина и разоблачения его репрессий. Но в убежденности, что тот, кто осмелился из-за границы критиковать банду и выдавать ее секреты, заслуживает только смерти, - в этом Хрущев оставался верен Сталину.

Россия и сегодня продолжает жить по сталинским правилам. Убийца Вороненкова, который пошел "на дело", имея в кармане удостоверение участника антитеррористической операции, ничем не отличается от "одинокого мстителя" Меркадера. Образ каждого составлен так, чтобы ни у кого не было сомнений - "чисто украинское убийство", "разборка троцкистов". Но только для кого весь этот изобразительный ряд? Ведь точно так же, как в 1940 году ни у кого в мире не было сомнений, что Троцкого убил Сталин, так и сегодня ни у кого в мире - включая и Россию - нет сомнений, что Вороненкова убил Путин. Просто бывшие советские люди, переименованные в россиян, понимающе хихикают и гордятся, а весь остальной мир все так же отворачивается с омерзением.




Исповедь разочарованных

Третий год подряд соцсети становятся кабинкой для исповедей. Люди пишут о том, что их мечта предана и растоптана. Что одномоментных перемен не случилось. Что идеалы Майдана отодвинуты на обочину. Что политики воруют, а чиновники саботируют. И каждый такой пост обнаруживает в своем авторе человека, который верит в то, что история – это набор дат и событий.

Хотя на самом деле, история – это логика процессов. Которые последовательны как времена года. И если история чему и учит – так это невозможности саму себя обхитрить.

Украинский Майдан не был революцией просто потому, что у революции есть не только четкая повестка, но и люди, которые ее затем реализуют. А украинский Майдан был скорее восстанием против попытки узурпации власти. Но объединение по принципу "против" совсем не то же самое, что объединение по принципу "за". И потому, все, что происходит сегодня в Украине – абсолютно закономерно.

Можно поменять обстоятельства жизни в стране – но нельзя быстро изменить общество. Это процесс, который растягивается на десятилетия. Мы часто судим о стране по аудитории фейсбука, но это ошибка. Украина соцсетей стояла на Майдане, записывалась в добробаты и волонтерила на фронте. Но ее доля вряд ли выходит за рамки условных 15%. И за этот электорат сегодня борются как минимум три политические партии.

А вся остальная страна хочет простого и понятного. Конца войны. Достатка. Уверенности в завтрашнем дне. Проблема в том, что в воюющей стране все эти вещи – точно такая же утопия, как и мечта об одномоментной трансформации государства. И в этом смысле люди с майдана и люди у телевизора совпадают в главном. В своих завышенных ожиданиях.

С одной стороны, именно завышенные ожидания создают тот самый запрос, который заставляет страну эволюционировать. Но в тот момент, когда завышенные ожидания из пространства стратегического планирования перекочевывают в пространство тактического ожидания – начинается фрустрация. Одно дело – стремиться к тому, что Украина в какой-то момент сможет вступить в ЕС. И совсем другое – надеяться на то, что это случится через пару лет.

Та же идея евроинтеграции тоже становится во многом заложницей этих ожиданий. Общество неоднородно, для кого-то эти идеалы ценны сами по себе – из-за общего духа свободы, которым они пропитаны. А для кого-то они инструментальны и, в первую очередь, восприниматся как способ достижения "европейского качества жизни". Но в том и проблема, что не существует некоего общего и универсального для всего европейского континента "качества жизни".

Мы часто сравниваем Украину с Польшей. Сопоставляем зарплаты, социальные гарантии, качество медицины и образования. Западный сосед в этом контексте привычно подается как некий образец для подражания, как ролевая модель, к которой следует стремиться. Но при этом в самой Польше (как и во многих других странах восточной Европы) царит точно такая же фрустрация насчет того, что западная Европа для них остается недостижимым идеалом.

И это закономерно: Германия или Великобритания остаются теми странами, куда уезжают на заработки сами поляки. А на высвободившиеся места приезжают работать украинцы. И несмотря на все польское благополучие неизбежное отставание восточное Европы от западной точно так же вызывает усталость и раздражение. Как следствие – на выборах в этих странах победу одерживают национал-популисты, энтузиазм которых сдерживает лишь европейская бюрократия.

И потому нужно четко отдавать себе отчет – в случае успеха реформ Украина все равно никогда не станет Германией, как не стала Германией и Польша. Если завтра у нас по мановению волшебной палочки появятся справедливый суд, эффективные правоохранители и ответственный парламент – мы все равно не будем региональными лидерами на континенте.

Более того – все эти желанные приобретения не сделают из Украины даже вторую Польшу. Во-первых, упущено слишком много времени. Во-вторых – уйдет немало времени на капремонт госмашины. В-третьих, потому что чудес не бывает – чтобы стать Южной Кореей или Финляндией нужны десятилетия упорного труда. А в-четвертых, войну никто не отменял: мы все равно будем тратить много на армию, а инвесторы будут скрупулезно взвешивать риски.

Самый оптимистичный сценарий нашего будущего – это стать Румынией. Тоже, кстати, православная страна с давней коррупционной традицией, которая по капле выжимает из себя неэффективность. И если вам кажется, что это не то, чего заслуживает Украина, значит, вы разочаруетесь в европейских ценностях точно так же, как разочаровались в Майдане. Потому что реальности нет дела до ваших амбиций, если они ничем не покреплены.

Наша фрустрация – это всего лишь нежелание отрефлексировать перемены. Те самые, которые произошли в обществе и стране за три года. Неготовность сопоставить реальность с той повесткой, которая царила в Украине тысячу дней назад. Мы все ждали от Майдана быстрого и одномоментного. Кинжальных реформ, тотальной кадровой ротации, быстрой смены правил. Но не учли глубины проблем и масштаба вызовов.

И проблема заключена не столько в реальности, сколько в наших ожиданиях от нее. В нежелании признавать, что горизонт решения некоторых проблем может быть дольше, чем нам хочется. Что амбициозность целей должна сопровождатся реалистичной оценкой промежуточных результатов.

Лучший способ не разочаровываться – не очаровываться. Это лишь в сказках Илья Муромец лежит 33 года на печи, а потом борет врагов. В реальности же он лечит пролежни и дистрофию.

Павел Казарин, для УП

http://www.pravda.com.ua/articles/2017/03/25/7139220/

Балаклея от очевидцев

Оригинал взят у ibigdan в Балаклея от очевидцев
Ночью, 23 марта, меня разбудил телефонный звонок. Звонила сестра из Балаклеи.
"Батя…", - подумал я. В августе ему 82, в прошлом году похоронил маму…

Все было гораздо лучше - взорвалась "база".

Взрыва на "базе" я жду с момента своего рождения. "От Балаклеи останется огромная воронка", "Харькову тоже достанется", "мы все умрем", вот это всё…
"База" должна была взорваться.
Как "воронья слободка" у Ильфа и Петрова.
То есть я не был удивлен… Но батя ж. Ему 82-ой, на минуточку!

Стационарная связь отсутствовала, набрал его мобильный.
"Мы в подвале, сейчас передали - идите к школе".
Как выяснилось, объявление об эвакуации и плане действий постоянно повторялось по проводному радио. Орала сирена.
В школе отца и еще таких же стариков встретил директор школы (!). Это было в 4 утра!
Она и ее помощники организовали наших пап и мам, успокоили, отвели на автобусную остановку, где их уже (!) ждали бусики.
Старики отправились в сторону Изюма.

Батю я забрал в 9 утра, в школе Залимана (кому интересно - погуглите "савинцы, залиман").

Collapse )

Бытует мнение, что каждому человеку с утра положено прочесть текст Ронина. Мы, в принципе, согласны

БЕЛЫЙ ШУМ

Бытует мнение, что каждому человеку с утра положено прочесть текст Ронина. Мы, в принципе, согласны.


КИРИЛЛ ДАНИЛЬЧЕНКО АКА РОНИН

Кирилл Данильченко aka Ронин

Знаете, чем больше всего утомляет война? Не монотонными обстрелами, не риском, который всегда где-то там, даже за спиной, не сном по 4-5 часов неделями. Нет, всё это конечно тоже — мало приятного сидеть весь вечер под входящими минами или внезапно очутиться под обеденным столом, потому что какой-то умник решил пристрелять «ЗУ-23\2» из глубины и маленько оплошал. Но ко всему можно привыкнуть — к приходу 122-мм снаряда неподалёку от блиндажа, к беспокоящему протяжному посвисту в паре метров, к тому, что десять минут кажутся часом, ко вкусу энергетических напитков и к тому, что засыпаешь сидя, когда всё это дело стихло.

Но есть моменты, которые возьмут и вымотают из тебя кишки — день за днём. Причём совсем не те, о которых думаешь, идя на войну. Невозможно нормально помыться, будучи на ноле. Невозможно нормально побриться в поле. Спиртовые салфетки, чайники, возня с пластиковыми вёдрами из-под краски и бутылками для воды. Грязь, тонны грязи везде. Она налипает на резиновые сапоги, пудовые комья надо сбивать перед заходом в блиндаж, ты тонешь в окопах, тонешь на тропинках, утопаешь в зелёнке. Тебе постоянно холодно — даже летом во время жары ночами ощутимо пробирает, осенью повсюду чавкает вода. Зимой холод металла вытягивает жилы, а запах гари от печки въедается под кожу — обитателей нулевых «опорников» можно вынюхивать в засаде, и это не шутка. Комары в полях просто заедают, мыши ночами пляшут на одеялах и шуршат пакетами.

Еда быстро приедается, «красную рыбу» не кушают даже коты, сало намазывают на хлеб и отдают собакам — ты не голоден, многие даже набирают вес, но каши, жирные супы и консервы совсем скоро смертельно надоедают. Такое впечатление, что меняется даже вкус блюд — говорят, что после 35 лет часть вкусовых рецепторов потихоньку отмирает. Может, они отмирают быстрее от недосыпания и стресса? А может, это уже акцентуация и ПТСР? В любом случае, возни в поле с готовкой много, мытье посуды — это целый квест, а блюда высокой кухни от призванного из ПТУ повара не вставляют.

В общем, быт делает реально тоскливо. Ты живешь с бойцами, с которыми не жил бы в гражданской жизни под одной крышей — не потому, что они плохие, а ты классный, а потому, что вы разные, как швейная машинка и свиная отбивная. Видишь, как люди, больше всех рассказывающие о патриотизме, сливают топливо, сдают гильзы и металл, воруют — вплоть до того, что у своих товарищей. Видишь как тех, с кем ты стал близок, отправляют в госпитали. Они переводятся, вас разбрасывает поездами и ОТУ, приказами и доганами, разорванными контрактами и набившими оскомину речёвками на похоронах — «Герои не умирают».

Ты как дерево, пересаженное с корнями — до войны даже кадровые военные после недель полигонов, полевых выездов или командировок всегда возвращались домой, к семьям и друзьям. Сейчас у контрабасов и офицеров всё не так — один-два коротких отпуска в год. У многих и этого нет за месяцы отъездов. Дома всё поменялось — разваливаются семьи, рвутся дружеские связи, ты месяцами варишься в одном котелке. А потом ловишь себя на мысли, что интереснее говорить с волонтёром или экипажем парамедиков, чем звонить своим товарищам из прошлого или родственникам.

Ощущение трясины в жизни — не на что опереться и некуда двигаться. Каждый бежит от липкого дня сурка по-разному — кто-то жёстко присел на стакан и аватарит, кто-то ударяется в хобби, кто-то теряется в сериалах на планшете, вместо того чтобы выспаться после поста, кто-то терзает гитару, кто-то садит зелень на ВОП, почти все зависают в социальных сетях. Просто одни пишут девчонкам вКонтакте, другие смешные истории за жизнь в ФБ, третьи простыни про политику, но роутер — явно вторая вещь по полезности после генератора. Основной источник новостей тоже из интернета — ну не УТ-1 же смотреть, как мы стоим и наблюдаем, соблюдая Минские договорённости и отвечаем из разрешённого калибра. Когда я сам наблюдал, как БРАГ высыпала десяток тонн металла по зелёнке, откуда по нам накидывали миномёты. Слухи, истории как заптурили «беху», волонтёрские байки, срачи в сети — всё это кладезь информации, отличный способ убить время и сохранить от протекания крышу. И вот тут на первый план выходят всякие мелочи — возьмём хотя бы банальные отжимания по 22 раза, чтобы привлечь внимание к проблеме самоубийств ветеранов. Вы себе не представляете масштабы приколов на эту тему в войсках. Вот реально — США со своими миллиардами и психологами, машиной по реабилитации и пособиями захлебываются в самоубийствах, а мы сейчас отожмёмся и порешаем. Да лучше я 22 раза подниму стакан, да это цирк, смотри, сейчас в форме малого герба на плацу клоуны будут исполнять, выгнали дурачков из-под палки — это самое безобидное, что звучало в кубриках, блиндажах и столовых.

Но при всём показном цинизме военные реально наблюдают за процессом — на Ютубе, в записях на телефонах, делясь ссылками. Не каждый день можно увидеть, как генералы толкают асфальт, потому что кто-то что-то затеял в ФБ. И знаете что? Кто-то может вспомнить министра обороны или НГШ времен Кучмы, который по поводу ветеранов Ирака или Косово стал бы в упор лежа? Без высоких эпитетов, рассказов о том, что всё меняется и камланий про жизнь по-новому? Просто как данность — поднять свой зад, чтобы создать информационный повод и обратить внимание общества на проблему? А можете себе представить, чтобы генералы в РФ принимали участие во флешмобах для своих солдат, которых они без поддержки авиации посылают в Украину, отказываются от них при попадании в плен и на голубом глазу говорят, что те уволились, вместе с оружием и подразделением? То-то и оно. Я не скажу, что это пример мотивации и золотой стандарт пропаганды, но это цепляет, и бывали люди, которые увидев, как позывной «Гром» в 55 лет может отжаться пару дюжин раз, отправлялись в спортивный городок по вечерам потому, что сами они так не могут в свои 30.

На самом деле, военному нужно немного — как минимум, чуть-чуть той же готовности жертвовать, которую они проявили, идя в армию. Ведь в Украине не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы откосить: буквально единицы уклонистов получили реальные сроки, на работу в Польшу берут людей, с трудом умеющих писать, а найти нужную сумму для отсрочки может любой человек с постоянной работой. Сейчас, когда на передке работают исключительно «контрабасы» и добровольцы, и того проще — многие на гражданке продолжают спорить о достойных зарплатах в армии, но предпочитают возить китайские телефоны, сидеть в офисе и страдать от «тарифного геноцида». Очередей в военкоматах пока никто особо не наблюдал.

Военная служба — исключительно сознательное решение, несмотря на множество случайных пассажиров, «заробитчан» и работников метлы и побелки за 7000 в ППД. И на первый план для солдат, которые сознательно отправились на фронт, выходят самые простые вещи — возможность наплевать на личный комфорт ради других, желание переносить тяготы и лишения службы, чувствовать, что ты нужен и делаешь нужное общее дело. Это касается и информационного поля — вместо криков про молитвы и солнышек лучше соберите людей на сдачу крови, вместо причитаний расскажите анекдот, вместо сакраментальных расспросов «убивал» и «страшно было» вспомни, как ездил в Широкино до войны рыбачить, а мы покажем фото, во что оно превратилось. Обратная связь и причастность к решению задачи обычно сближают быстрее, чем причитания и истерика.

Есть такое понятие — «белый шум». Это постоянные стационарные звуки, распределенные по всему диапазону задействованных частот. Для младенца «белый шум» — биение сердца и ток крови в сосудах матери. Для путника в лесу — пение миллионов насекомых в ночи или рокот водопада. Для человека постиндустриальной эры — миллионы сообщений и потоки информации в сети.

Некая надстройка над лимбической системой, позволяющая получать ответы на вопросы за несколько секунд, влиять на эмоции, участвовать в жизни социума, находясь в госпитале или живя в дырке в земле. Вы никогда не задумывались — чтобы прослушать любимую музыку и поднять себе настроение, два века назад нужно было потратить недели и дождаться концерта в филармонии, век назад подгадать время радиопередачи, полвека назад возиться с кассетой и протирать головку магнитофона спиртом? Сейчас нужно 10 секунд на поиск и два клика — причём в такой глуши, что ближайший магазин от вас находится в 20 километрах. В 2017 году можно учить английский, сидя под Володарским, работать на планшете, греясь в «мотолыге», и получать новую профессию, не покидая палатки на «Шри-Ланке».

Влияние постинформационного общества на долговременную и оперативную память, скорость обучения и передачи опыта, на саму эволюцию человека нам всем ещё предстоит осознать. Но совершенно точно, здесь и сейчас при помощи социальных сетей обычные украинцы уже влияют на многие важные для нашей страны вещи — включая мораль десятков тысяч солдат, их желание продолжать борьбу, ощущение, что они нужны стране, да и просто нормальное настроение в условиях, которые трудно назвать нормальными.

И вот сейчас много пишут об информационных войсках, о Стеце, который провалил информационную политику, об отсутствии государственной стратегии в информации. А вы внимательно слушали «белый шум» из армии? Случайные сообщения в сети — даже не Бреста, Маршала или офицеров ГШ в интервью. Просто солдат и офицеров этой войны, которых тысячи, но их знают только по никам и позывным? Да, тяжело — «беха» одного года рождения с нами, день едет, два дня я под ней шаманю с ключами. Да, 10 месяцев без ротации — кроха-дочка шарахается, когда я в отпуске, не узнает. Да, насыпают — за вчера двое «трехсотых», один тяжёлый, хоть бы довезли. Да, людей мало — на посту под 6 человек несут службу 2 бойца по 12 часов. Но ты знаешь чего — мы стоим. Всё ровно — вы привезите 50 метров кабеля и шину к бензопиле, надо ещё один секрет оборудовать связью и доделать блиндаж. И соседи вчера здорово накидали «сапогами» по посадке — нет у сепаров больше миномётного расчёта и в перехвате бойки визжали как сучки. Дадут завтра приказ, и пехота толкнёт вперёд фронт — вон за тот пригорок и зелёнку. Это пишут и говорят солдаты — месяцами живущие в поле в скотских условиях, не видящие семей и рискующие жизнью.

А теперь сравните это с коллективным «белым шумом» из тепличного тыла, гражданское общество, которое не провалило информационную политику. Враг не в Москве, а в Киеве. Тарифный геноцид. Почему я стал беднее вдвое? Война выгодна и на ней зарабатывают олигархи. Надо закончить Майдан и расстрелять половину Рады. Ускорьте реформы, но не трогайте конверты. Еще месяцев 8 назад я как укушенный скакал по социальным сетям в свое редкое свободное время и орал в космос. Что у нас на сегодня самая проукраинская власть с тех пор, как в Раде коммунисты брали третье место в 2002 году и блокировали трибуны, — она вводит квоты на украинскую музыку на радио, занимается реальной децентрализацией и впервые уходит от закупок газа у РФ. Что нет никакого «геноцида», а 6,4 млн хозяйств из 9 млн по стране, получающих адресную помощь — это просто космос во время войны. Что в Европе платят за коммунальные платежи до 25% доходов домохозяйства. Вспомните, может, когда в 90-е вы перебивались с хлеба на воду, государство оплачивало до 80% ваших счетов? Что, кого вы собираетесь расстреливать, если спустя 13 лет после первого Майдана снова в строю Юрий Луценко, пока вы выбираете между Кернесом, Вилкулом и Ланьо, а Москаля бросают из области в область — такой в Украине кадровый голод? Или нужно на место виртуально расстрелянных поставить липовых комбатов со средним образованием и колхозных специалистов по энергетике?

Но это было месяцы назад, до того как бизнесмены писали мне, что они сами договорятся с Моторолой, лишь бы доллар по 8 и зарплата в конвертах. Что армия не нужна, а туда идут только неудачники и унылые бюджетники. До того как тысячи обывателей во время обострения раз за разом рисовали стрелки, рассказывали, как нужно воевать, как носить ПТУР, когда уезжать танку на перезарядку, но так и не дошли до военкомата за 3 года. Сейчас я только улыбаюсь в тактическую бороду и позволяю себе реплики из-за шкафа, чтобы убить время. Ибо 80% людей не продуцируют ничего, кроме информационного мусора, своих заблуждений и страхов.

Надежда только на несколько процентов адекватных — островки света посреди океана серости. Внимательно слушайте и формируйте «белый шум», который Украина транслирует на фронт. Потому что случилось так, что война в тылу почти не ощущается — кроме новостей в телевизоре, редких колонн и бортов с ранеными в Одессу или Днепр, её можно не видеть месяцами. Украинцы ходят на работу, получают субсидии, сидят в ресторанах, ругаются в социальных сетях, рассказывают друг другу, как нужно делать реформы и о пользе блокады. И вспоминают о конфликте только вместе со взрывами складов или задержанными информаторами гибридной армии.

А рядом в одних социальных сетях и «Вайберах» находятся четверть миллиона бойцов ВСУ, НГУ, СБ, Погранслужбы, которые работают в адресах, маринуются на ВОП, такелажат снаряды, по локоть в масле крутят гайки в Оржеве, мерзнут на блоках и день за днем тащат тяготы и лишения службы, теряя товарищей. Чтобы очередной раз услышать, как надо идти на Киев и кто настоящий враг. Идиотов не учит ничего — ни Мукачево, ни гранатомётчик в Киеве, ни опыт предыдущих попыток уйти от империи. Скажу прямо — впереди еще месяцы конфликта, и в нём не будет мелочей. Не питайте иллюзий, что запас терпения бойцов, держащих на своих плечах мирное небо, — бесконечный ресурс. Слушайте «белый шум» — он говорит о нас всех гораздо больше, чем мы сами хотели бы.