June 11th, 2017

Интересный взгляд на причину победы большевиков

ЮБИЛЕЙНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ: ПОЧЕМУ ПОБЕДИЛИ БОЛЬШЕВИКИ И ПОЧЕМУ ПРОИГРАЛ КОММУНИЗМ

В статье доктора философских наук, профессора РГГУ Игоря Григорьевича Яковенко «Мышление революцией», опубликованной в третьем номере журнала «Общественные науки и современность» о причинах победы Ленинской революции и поражении советского социализма (а также маоизма, кастризма и т.д.) говорится следующее. Поскольку журнал выкладывает в интернет полные тексты публикаций лишь через два года, то цитирую из аннотации. «Большевистская революция решала задачи классической буржуазно-демократической революции, это, в конечном счёте, и обеспечило победу большевиков в Гражданской войне. Однако, поскольку хилиастический проект принципиально не осуществим, ибо противоречит, как природе человека, так и природе социальных отношений, социалистический эксперимент закончился закономерным образом.»

Действительно, Ленин, Троцкий, Свердлов, Зиновьев начали с того, что уничтожили сословно-феодальные отношения и провели аграрную реформу, никак не противоречащую принципам европейского демократического социализма (благо большевики беспардонно присвоили программу правых эсеров, оформив её Декретом №2 Совнаркома, опередив лидера Учредительного собрания Чернова на два месяца). Национализация крупной промышленности и банков вполне соответствовал программе партий Второго Интернационала. Практически первые шаги большевиков в экономике не были более радикальны, чем практика первых двух десятилетий правления израильских лейбористов (в Израиле не было нужды в национализации, поскольку многие предприятия изначально принадлежали всеобщему профсоюзному объединению Гистадрут). Гражданская война вогнала большевиков, как и их предшественников якобинцев в политическую и экономическую экстрему. Но если для возвращения к свободному рынку и отказу от маниакальной революционной аскезы во Франции потребовалось свергать группу Робеспьера, то советский «термидор» Ленин и Бухарин провели сами, не выпуская бразды правления.
Не противоречила парадигме буржуазно-демократической революционности и задача ускоренной модернизации, в т.ч. проводимой авторитарными методами. Примеры политик Ататюрка, Пилсудского и Чан Кайши в прошлом веке и Бисмарка и Наполеона III в позапрошлом очень убедительны.

Национализация латифундий, ликвидация сословий помещиков и деревенских ростовщиков (именно они и были «кулаками-мироедами» в подлинном смысле слова, на зажиточных крестьян конца двадцатых эта «стигма» была перенесена сталинистами точно также, как стигма «буржуазная интеллигенция» на советских диссидентов и с той же целью - восстановить образ врага), национализация монополий, ликвидация зависимости, в т.ч. финансовой и торговой от колониальных империй) - были программами почти всех леводемократических движений Ближнего Востока, Восточной Азии и Латинской Америки.

Но продвинуться эти программы смогли только там, где их подталкивал радикализм тоталитарных движений - коммунистов и арабского социалистического национализма (насеризма и левого баасизма). Мао, Хошимин, Кастро победили, потому что сперва выполнили антифеодальную (буржуазно-<мелко>демократическую) программу. Потом они встали на путь реализации тоталитарной утопии, которую профессор И.Г. Яковенко называет «хилиастическим проектом» (иначе, «милленаризм» - учение о тысячелетней эпохе счастья и справедливости, применяют также термин «эсхатология»).

Те леводемократические революционеры, которым не помогала энергия тоталитарных движений, были свергнуты и даже погибли - Сандино в Никарагуа, Арбенс в Гватемале, Альенде в Чили, Моссадык в Иране.

Здесь надо понять, что срыв в тоталитарный экстремизм произошёл вследствие такого уровня архаизации социальных практик, которая полностью уничтожила все сдерживающие произвол институции. СССР действительно «свалился» даже не ко временам Петра I, но в эпоху Иоанна IV, Китай - в эпоху истребителя философов и строителя Великой стены императора Цинь Шихуанди.

Парадоксально, что Троцкий, резко критикуя сталинско-бухаринский «термидор», никогда не выступал за «сплошную коллективизацию», хотя поддерживал ускоренную модернизацию промышленности за счёт фискального давления на крестьянство. Дело в том, что ленинское окружение было достаточно европеизировано («надышалось» в лондонских библиотеках и парижских кофейнях), чтобы принять такое скатывание в сталинскую опричнину. А новые кадры, выпестованные подпольем, рабочими кружками и Гражданской войной, для которых буржуазный мир был «хтоническим царством», к такому провалу во времена Московской «Святой Руси» были вполне готовы.

Поэтому именно гипотетическая победа троцкизма над сталинизмом, несмотря на все доктрины организатора Октябрьского переворота о «перманентной революции», и создавала шанс на постепенный социал-демократический тренд - как следствие роста удельного веса умеренных по взглядам крестьян в Советах и технократов-западников на верхних уровнях госаппарата. Как это, например, произошло в Англии, где бывшие интеллектуалы-троцкисты ушли в левое крыло лейбористов.

Здесь надо упомянуть ещё одно явление, связанное с симбиотическим использованием коммунистами (буржуазно)демократических лозунгов.

В октябре 1952 года, уже готовя очередную Большую чистку и массовую антисемитскую кампанию, Сталин призвал компартии и левые силы Запада подхватить «отброшенное буржуазией знамя» буржуазной демократии. И как ни странно, это - сработало.

В компартии Италии и Франции вошли многие левые интеллектуалы-гуманисты (даже католики). И эти компартии, вместо борьбы за революцию и диктатуру пролетариата, стали выступать против репрессий в колониях, против милитаризации и олигархий, против произвола силовиков, цензуры, авторитаризма, коррупции и национализма.
Это помогло остановить вызванный Холодной войной и полосой непрерывных колониальных войн, в которые погрузился Запад правоконсервативный поворот 50-60-х годов.

В США схожий процесс произошёл в результате прихода в Демократическую партию членов бывшей Социалистической партии, а также интеллектуалов, воспитанных левыми профессорами, преимущественно из числа европейских эмигрантов.

Почему Ходорковский и Навальный вернут Крым

Павел Казарин

Ходорковский и Навальный дали понять, что если возглавят Россию, то Крым Украине не отдадут. По одну сторону границы это вызвало возмущение. По другую – ехидное хихиканье – вот, мол, смотрите, даже такие вот записные либералы знают, что #крымнаш. Но ирония судьбы как раз в том, что в случае прихода к власти «навального-ходорковского» решение «крымского» вопроса будет их главной задачей.

Все их недавние заявления доказывают одно: они точно так же уверенны, что персоналии важнее принципов. На деле же президентское кресло может занять кто угодно, но никаких подвижек не будет вплоть до того момента, пока политика останется прежней.

Если Навальный или Ходорковский полагают, будто они, победив дракона, смогут стать лайт-версией этого самого дракона, то им придется расстаться с этой иллюзией.


Но дело даже не в этом – куда важнее другой факт. Любому, кто придет на смену Владимиру Путину придется начинать свое президентство именно с обсуждения судьбы Крыма.

Все потому, что российская экономика вплетена в мировую экономическую систему, как бисер в фенечку. Ее процветание или деградация зависят не от желания Москвы, а от совокупности самых разных факторов, на которые Кремль повлиять не в состоянии. Все ее социальное благополучие является итогом того, что Россия последние двадцать три года старалась играть по правилам.

Этой весной она по правилам играть перестала. Крымский прецедент – это не Косово и не Абхазия. Если бы сценаристы Москвы сочли нужным оставить полуостров в формате непризнанной республики, то реакция запада была бы куда лояльнее. Но Москва решила не просто дорисовать еще одну линию госграницы на мировой контурной карте, она решила стереть существующую. А именно это является недопустимым с точки зрения любого современного западного политика. Закрыть на это глаза – значит, разморозить все остальные территориальные притязания, которые накопились по всему миру. На это никто пойти не может.

Поэтому Россия получила санкции. Поэтому она превратилась в изгоя. Да, российский президент может приехать на Валдай и постучать виртуальным ботинком по не менее виртуальной трибуне ООН. Но это ничего не изменит – с ним все равно не станут общаться так, как общались до Крыма.

Курс рубля будет продолжать падать. Экономическая ситуация – становится все более сложной. Противоречия между разными финансово-промышленными группами – накапливаться. Крым невольно оказался для России той самой печкой в которой теперь ежедневно будут сгорать золотовалютные резервы страны, брошенные на поддержание той самой стабильнойсти, которая считалась главным итогом «нулевых».

Навальный и Ходорковский могут стать президентами только в той России, которая окажется на пороге краха из-за всей суммы ошибок нынешнего политического курса. Если они и возглавят страну, то единственной их задачей будет избавление от санкционной удавки. Если они и переедут в Кремль, то главной их целью будет вернуть Россию в общее цивилизационное пространство. Ни в какой другой России ни один из этих политиков победить не сможет. Если нефть взлетит до небес и российский бюджет выдержит все свои социальные обязательства, то Алексей Анатольевич так и останется в Марьино, а Михаил Борисович – в Швейцарии.

Если кто-то из них займет президентское кресло, то это будет значить, что силовая вертикаль рухнула. Что старого консенсуса элит более не существует. Что Владимир Путин потерял власть в результате дворцового или уличного переворота. Что страна находится на грани потери управляемости. Что единственный рецепт выживание – это получение кредитов от внешних игроков.

А для того, чтобы этого добиться, любому будущему президенту России придется вновь поднимать вопрос о судьбе полуострова. Потому что санкции не эмоциональны, они технологичны. Если какая-то страна в одностороннем порядке начинает перекраивать систему безопасности в европейском подбрюшье, то ее надо ослабить. И пока она не исправит собственную ошибку – нет смысла давать ей вновь усилиться.

Крымская история – это не территория желаемого, а пространство императивного. Это не об Украине и не о России, не о Крыме и не о чьих-то настроениях. Это о принципах, на которых строится современный мир. Все те, кто любят рассуждать о том, что никаких правил, кроме диктата силы, в этом мире не существует – глубоко заблуждаются.

Можно даже допустить, что для запада важен не столько возврат Крыма Украине, сколько то, чтобы он больше не принадлежал России. Но, так или иначе, любой «навальный» и любой «ходорковский» в случае своей победы не будут иметь никакой другой повестки, кроме как обсуждение будущего полуострова. Потому что страна, в которой они смогут прийти к власти, просто не сможет выжить без обнуления всего того, что на федеральных телеканалах гордо называют «крымской весной».

Павел Казарин

https://ru.krymr.com/a/26659725.html