August 29th, 2017

Упыри вступились за упыря

Тут оказывается российская интеллигенция вспомнила заветы милости к павшим, и в составе 22 человек обратилась к президенту с просьбой о помиловании "известного революционера".
Правда президента зовут Макрон. а "революционера" - Карлос Шакал.
А русских интеллигентов-гуманистов зовут так: Александр Проханов, Марина Юденич, Герман Садулаев, Дмитрий Стешин, Израиль Шамир, Дарья Митина... остальные гуманисты мне неизвестны, и сомневаюсь, известны ли вообще кому-нибудь. Но уже перечисленных имен достаточно, чтобы не только не освобождать Шакала, но и еще ужесточить ему режим пожизненки.

Кто народ пассионарий?

а хорошо если Путина сменит Матвиенко.
новости станут на порядок веселее:
Матвиенко прилетела к Лукашенко чтобы увидеть Порошенко.
Лукашенко передал Матвиенко, что говорил с Порошенко и тот недоволен Матвиенко.
услышав новость про Порошенко, Матвиенко попросила у Лукашенко его телефон.
Лукашенко позвонил Порошенко, чтобы узнать, как он отнесется к просьбе Матвиенко.
Порошенко выслушал Лукашенко и просил передать Матвиенко... - и так далее.

заодно станет ясно кто в восточной Европе
на самом деле народ-пассионарий.

Безумцы

Russian roulette: тем, кто поражается "алогизму" дела Серебренникова, отталкивающего от Путина его последних респектабельных сторонников, стоит напомнить и непрерывные и легко вычисляемые кибератаки во время западных выборов, но, главное, откровенное подстрекательство Трампа к удару по чучхе (рассуждения Смоленки об исчерпанности возможностей санкционного давления), каковой удар с высокой вероятностью закрывает всю двухвековую историю российского освоения Дальнего Востока...

Парадоксы украинского информационного поля

Парадоксы украинского фейсбука.
Обвинение людей, поддерживающих власть или просто более-менее взвешенно к ней относящихся (т.н. "порохоботов") в проплаченности - общее место современной фейсбучной действительности, почти аксиома. Между тем, в Украине, где в тайне невозможно удержать даже реальные государственные секреты (а скрытно набрать и удержать значительное количество людей в сети не проще, чем подпольно провести всенародный референдум), никто так до сих пор и не указални какое государственное ведомство платит этим ботам, ни сколько, ни как организует их работу.
С другой стороны, факт, что у Путина есть боты-комментаторы и блогеры на зарплате неоднократно доказан, расценки известны, способы их организации тоже, а основные месседжи украинских фейсбукеров зрадойобского направления совершенно непалевно совпадают с тезисами российской пропаганды - и при этом в проплаченности их никто не упрекает!
В чем же корень такого удивительного парадокса?

Донбасс в парке Горького

Кирилл Мартынов
В страну возвращается насилие, которое мы экспортировали в «Русский мир»

Обывателю показывали Донбасс по телевизору и призывали ехать туда — убивать наших врагов. Так продолжалось почти три года, и только в последнее вемя постепенно сходит на нет. Хотя боевые действия на востоке Украины не прекращаются, а по обе стороны границы в семьи продолжают идти гробы, российская пропаганда сейчас интересуется этим сюжетом заметно меньше. Так работает цинизм: сначала разжечь войну, затем забыть о ней и заняться другими делами, когда задачи, стоящие перед агитпропом, были скорректированы.

Но после того как спектакль антиукраинской пропаганды подошел к концу, мы заметили на сцене кое-что новое. За три года российское государство успело объяснить своим гражданам, что убивать за правое дело хорошо и приятно. Государство легитимировало насилие, представив фигуру официального врага, которого может уничтожить каждый, хоть Арсен Павлов (позывной «Моторола»), хоть Евгений (псевдоним Захар) Прилепин. В краткосрочной перспективе это решало задачу политической мобилизации, снятие напряженности внутри страны после событий 2012 года за счет консолидации граждан в поддержку внешней политики. Но те, кто у нас по должности должен быть государственным стратегом, давно превратились в тактиков, которых интересует лишь текущий момент и сохранение в нем собственного положения.

а последние годы мы уже привыкли к политическому насилию, которое выходит из-под контроля государства. Хулиганские нападения на активистов и даже политические убийства — это наша новая реальность. Но врагов, «других», от которых нужно зачистить наше здоровое общество, можно искать не только в сфере оппозиционной политики.



Станислав Думкин. Фото из личного архива

Знаковое убийство произошло в московском парке им. Горького — общественном пространстве, которое в нынешнем виде появилось в эпоху медведевской модернизации и которое в последние годы ассоциировалось с модной, европейской Россией. В ходе драки в парке был убит блогер Станислав Думкин: по первоначальной версии, на него напали хулиганы за то, что он был «одет не по понятиям», носил шляпу и очки.

Этот сюжет стал в конце августа одной из главных медийных тем. Погибшего парня бросились защищать даже колумнисты «патриотической прессы», рассуждающие о том, что вот такие вот нападения на людей — это все-таки явный перебор.

Но ведь российское общество готовили именно к такому сценарию:

атакуй «бандеровца», атакуй гея, атакуй неправильного режиссера театра, атакуй фильм про царя и балерину и, наконец, атакуй людей, одетых не по понятиям.

«Извращенцы», то есть все, кто одет не так, как мы, или говорит непонятные нам вещи, последовательно объявляются вне закона.

Существует объективная причина, в силу которой в Россию возвращается мода на насилие: это падение уровня реальных доходов, которое (вместе с другими признаками социальной деградации) продолжается почти столько же времени, сколько длятся наши геополитические успехи. Когда денег нет, государство превращается в великого бортника, придумывающего все новые относительно законные способы изъятия средств у населения. Новые олигархи становятся «силовыми предпринимателями», отнимающими бизнесы у более слабых конкурентов, для того, чтобы ни на секунду не уменьшать своих привычных аппетитов. Силовики на местах облагают данью предпринимателей, опасающихся, что скоро придут и за ними. А обычные граждане, особенно молодые мужчины, которым нечего терять кроме своих цепей, сбиваются в банды и — как умеют — начинают бороться за место под тускнеющим российским солнцем.

Учиться по мировым стандартам, открыть свое дело или просто честно работать и содержать семью в России становится все сложнее, так что остается полагаться на свои кулаки, на командировку в Сирию или на «пиар», который можно получить, разделавшись с каким-нибудь подвернувшимся врагом. В конце 80-х на фоне гибнущего советского общества самой перспективной профессией уже была служба в рэкете. Сейчас позиции силовых структур и армии еще сильны, не случайно их сотрудникам стараются выплачивать зарплату в первую очередь.

Но силовики уже потеряли инициативу, в тот момент, когда заработала пропаганда. Идеология новейшей России утверждает, что существуют целые классы людей, уничтожать которых правильно. И ни Следственный комитет, ни полиция не могут выступать против такого положения вещей. Консолидация вокруг «украинского вопроса» закончилось, а табу на насилие оказалось снятым. Украинская война обернулась войной всех против всех.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/08/29/73634-donbass-v-parke-gorkogo

Мудро й конструктивно про боротьбу з корупцією

Нарешті в нас, напередодні осіннього політичного сезону, розпочалася серйозна критична дискусія про цілі та засоби боротьби громадянського суспільства з корупцією.
По-перше, хочу привітати Igor Semyvolos і Наталія Зубар (Nataliya Zubar), бо без їхніх критичних реплік дискусія б не вийшла на нинішній концептуальний рівень.
Репліка пані Наталії тут: goo.gl/5BLtch, репліка пана Ігоря тутgoo.gl/1HaAi5 або тут goo.gl/esU9LL.
Серйозну дискусію під реплікою у відповідь, яку написав Yevhen Bystrytsky, див. тут: goo.gl/UTKeX3.
Що мене в цій дискусії турбує - це стійке тяжіння частини дискутантів до персоналізації проблеми. Але ж не в Шабунині справа, а в політичній позиції громадянського суспільства з ключових, принципових питань - саме тих, які поставили, практично в одному ключі, пан Ігор і пані Наталія.

Коротко нагадаю.
Пані Наталія ставить питання так: якою є головна мета боротьби з корупцією? Є два варіанти відповіді: (1) "розвиток економіки і суспільства", (2) "справедливий перерозподіл суспільного блага". Перша відповідь веде до "розвиткового сценарію" боротьби з корупцією, друга - до "репресивного сценарію", який, на жаль, значно більше до вподоби суспільству - хоча по суті це апгрейд болісно знайомої формули "отнять и поделить".
Пан Ігор іншими словами пише про те саме: "Я стверджую, що антикорупційний наратив, у тому вигляді, який у нас існує, руйнує інститути, знищує довіру і слугує лише вузько партійним цілям політичної боротьби і збільшує, а не зменшує корупцію. Бо цей наратив, здебільшого, побудований на необхідності репресій і легітимізації насильства як постійно діючого механізму регуляції".

Як на мене, це не цілком справедливо як загальна характеристика нашого "антикорупційного наративу", але це 100% слушно як загальне застереження: де і наскільки боротьба з корупцією збивається на "боротьбу з корупціонерами" як головну мету антикорупційної діяльності, там ця боротьба вироджується в симбіотичний придаток до наявної корупційної системи.
Нічого "реакційного" чи недоречного я в цій тезі не бачу.
Тому реакція на ці застереження на кшталт "так ви що, проти антикорупційних активістів?!" викликає в мене щирий подив.
"Антикорупційні активісти" потрібні. Але, залежно від стратегічного спрямування їхніх зусиль, вони можуть або допомогти змінити нинішню корумповану систему, або вбудуватися в неї як її специфічна складова - яка перманентно бореться з наслідками, не зачіпаючи справжніх причин, і тим забезпечує собі тривалу перспективу боротьби у вже наявному модусі (тобто, консервує і наявний стан справ, і своє місце у ньому).
Цікаво, що Oleksandr Sushko, сперечаючись з паном Ігорем, по суті, пише про те саме: "...Важливіше, на мою думку, запобігання корупції через зменшення коруптогенних чинників у держуправлінні: дерегуляції, впровадження прозорості, усуненні непотрібних функцій держави, громадський контроль за витрачанням бюджетних коштів, сприяння у інституційному розвитку нових антикорупційних органів тощо".
Здається, на цій тезі могли б порозумітися практично всі - крім лише тих, для кого "боротьба з корупцією" справді є лише засобом знайти своє місце в наявній системі, не змінюючи її суті. Головне не забалакати цю тезу (1) розмовами про персоналії та (2) штучною радикалізацією позицій своїх опонентів.
* * *
Наостанок запропоную загальне правило. Немає сенсу сперечатися про те, у чому ми незгодні, якщо в нас немає ясності, у чому ми згодні. Це стосується і дискусій політиків (я би ввів таке правило у всі політичні дебати: "спершу скажіть, у чому ви згодні, а вже потім переходьте до розбіжностей"), і також дискусій всередині громадянського суспільства. Бо інакше з водою вихлюпнемо дитину.