November 30th, 2017

Государство и стихия

В ночь с 29 на 30 ноября 2013 года тогдашняя киевская власть применила силу для разгона палаточного лагеря сторонников европейской интеграции Украины на площади Независимости в Киеве. Для меня именно этот разгон (несмотря на все последующие, нередко весьма драматические события) стал поворотным пунктом в истории Майдана. Потому что именно после него жители Киева вышли на улицы украинской столицы без всяких политических призывов, без всякой агитации – я бы сказал, что в те дни политикам скорее приходилось удерживать людей от радикальных действий, чем призывать к ним.

Примерно то же самое происходило и на грандиозном митинге 1 декабря, когда лидеры украинской оппозиции просто опешили от количества протестовавших, причем настроенных на немедленную отставку президента Виктора Януковича и прочих виновников разгона демонстрации студентов. Именно в этот момент обнаружилось очевидное противоречие между "правовым полем" и "полем протеста" – с правовой точки зрения Януковича нельзя было отправить в отставку просто так, решением митинга, а с точки зрения протестовавших он уже был нелегитимным президентом. И именно в этот момент обнаружилось противоречие в понимании событий оппозиционными лидерами с одной стороны – и Януковичем и его российскими союзниками с другой. Оппозиционные лидеры прекрасно понимали, что не они, не их призывы – причина появления такого количества людей на улицах Киева и других украинских городов. И что их главная задача – убедить власть пойти на компромисс, не допустить дальнейшей радикализации ситуации, силовых действий с обеих сторон, гибели людей. Именно поэтому оппозиционеры в первые недели Майдана придумывали для протестующих такой алгоритм действий, который выглядел бы давлением на власть, а не захватом власти.

С точки зрения Януковича и Владимира Путина то, что происходило на Майдане, было технологией, стремлением захватить власть любым путем, помешать российско-украинскому сближению, "отдать" Украину Западу. Реагировать на эту "технологию" пытались, игнорируя протесты на Майдане или имитируя собственные "гражданские выступления" (так появился Антимайдан). То, что Антимайдан приходилось организовывать и оплачивать, тогдашнюю украинскую власть не смущало. Мне кажется, ее представители искренне верили, что главная мотивация участников Майдана – материальная заинтересованность, что нужно ответить деньгами на деньги. То, что можно выйти на улицы и оставаться в палатках просто так, по собственному желанию, не думая об обогащении и даже о последствиях своего решения, оставалось непостижимым для противников Майдана. Эти люди не верили и по-прежнему не верят в стихию. И именно поэтому не могут у стихии выиграть. Нельзя победить то, чего не хочешь хотя бы заметить.

В российском политическом сознании Майдан по-прежнему остается "государственным переворотом", заговором кучки людей против законной власти, хотя решение украинского парламента об отстранении Януковича от обязанностей президента после его бегства из Киева было скорее попыткой обеспечить хоть какую-то стабильность в стремительно разваливающейся государственной машине. В России посчитали, что этой машины уже нет, что некому будет ответить на Крым и на вторжение в Донбасс, но тут, к изумлению не только российских, но и украинских политиков, начала по-новому проявляться стихия Майдана, появилось волонтерское движение, добровольческие батальоны, все то, что дало Украине возможность выстоять в непростые зимние и весенние месяцы 2014 года.

И это проявление стихии – то, чем Украина действительно отличается от России. Стихия, нередко анархичная, наивная, далекая от стратегического мышления и уважения к государственным институциям, существует как бы параллельно самому государству. Нужно приложить немало усилий, чтобы заставить эту стихию обрушиться на власть, но у Януковича получилось. Нужно приложить немало усилий, чтобы заставить эту стихию организовываться в противоречащие самому ее характеру "добробаты" и идти на войну, но это получилось у Путина. Однако, если призадуматься, в этом нет ничего такого уж удивительного: стихия приобретает отчетливые формы, только когда внешний раздражитель угрожает самому ее существованию. Стихия – это Украина и есть. Именно поэтому насмешливо повторяемый российской пропагандой лозунг "Они же дети!" стал своеобразным спусковым крючком для действий сотен тысяч людей после разгона студенческого лагеря на Майдане. И именно поэтому вторжение на восток Украины воспринималось как попытка уничтожения всей страны, как возможность гибели и стихии, и государства.

Конечно, выстраивать на клокочущем фундаменте государство – задача не из легких. Но и имитировать стихию с помощью технологий, чтобы помешать этому строительству, – тоже неблагодарная задача. Невозможно выстроить в украинских условиях российскую авторитарную "вертикаль", потому что она будет рано или поздно сметена стихией. Даже классическое европейское государство с законопослушным населением так просто не построишь – стихия натурального обмена и привычного кумовства никуда не денется, даже если объявить ее коррупцией. Но и "третий Майдан" не организуешь только потому, что этого захочется кому-то в Москве или в Киеве – на улицы украинцы выходят сами, а не по приглашению.

Именно поэтому украинские государственные институции и украинская стихия обречены на сосуществование. Наверное, такое государство нельзя достроить "до конца", до европейской или российской модели. Но и победить его тоже невозможно.

Виталий Портников – киевский журналист, автор и ведущий программы Радио Свобода "Дороги к свободе"

https://www.svoboda.org/a/28880382.html

От себя: В этой прекрасной  и мудрой статье Виталия есть одна неточность:

 "...
решение украинского парламента об отстранении Януковича от обязанностей президента после его бегства из Киева.."

Никакого такого решения не было. Януковича никто от власти не отстранял. Он сам себя отстранил, убежав. А парламент принял решение о назначении выборов в условиях физического отсутствия Президента ( который исчез и неизвестно, где находится уже почти 4 года)  во исполнение 4 Раздела Конституции, императивно устанавливющего, что президент должен быть.  Причем, вснародно избранный президент.




Великорусский держиморда

Грани.Ру: Великорусский держиморда

Отмена обязательного изучения татарского языка, как и в целом атака Владимира Путина на языки народов России, могла бы показаться не самым важным событием его правления по сравнению с авантюрами последних лет - от аннексии Крыма до попыток подорвать стабильность западных демократий. И тем не менее когда историки будущего станут описывать причины краха современной российской государственности, они обязательно об этой атаке вспомнят.

Я не буду утверждать, что русскому народу в России жить хорошо. Но русского человека по крайней мере никто никогда не попрекал происхождением, языком, а в некоммунистические годы - вероисповеданием. История же народов Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации - это история постоянных незаслуженных унижений. Это история презрения, ограничений прав, мелочных придирок - причем касающихся всех: и тех, кто мечтает, чтобы его народ избавился от власти Москвы, и тех, кто искренне хочет жить в России. При этом история России, уже несколько раз в прошлом столетии кончавшей жизнь самоубийством, ничему не учит русских шовинистов. Они могут повторить.

Поклонники конспирологических теорий русского краха обычно сладострастно перечисляют еврейские, польские, латышские, грузинские и прочие инородческие фамилии среди тех, кто находился во главе революционных партий начала прошлого века. Конечно, это был целый инородческий легион - от Троцкого до Дзержинского, от Мартова до Радека, от Сталина до Петерса. Но могло ли быть иначе, если Российская империя была выстроена как организм, инородцев отвергавший. Издевательство "черты оседлости", постоянные "эксперименты" с языками народов России, запреты преподавания, смена письменности, выдавливание за границу - все это, вкупе с бездарной политикой по отношению к самим русским, не могло не привести к взрыву, краху и установлению диктатуры самой безумной из революционных партий.

Потом по той же схеме разлагался Советский Союз - вначале под маской большевистского "интернационализма", а потом под теми же флагами безудержной русификации и вернувшегося во властные коридоры шовинизма. Теперь то же самое происходит с остатком СССР - Российской Федерацией. Вновь возвращается привычное презрение к "нацменам", уверенность, что только русский чиновник знает, как кому жить.

И это проявляется отнюдь не только на уровне Путина. Совсем недавно журналистка Анастасия Миронова в одном из московских интернет-изданий назвала сторонников сохранения преподавания языков народов России людьми из прошлого, пренебрежительно писала о "малых народах", "маленьких языках" и "малой истории" - и это не о желании оградить татар или бурят от русского языка, а о стремлении сохранить их собственную родную речь. И, конечно, об Украине в этом удивительном, будто бы сто лет назад написанном тексте тоже не забыли: "когда на Украине твердят о переходе на украинский, лично я порой задумываюсь, не хочет ли Киев просто забить своих граждан в темный угол. Без русского украинцы не смогут в полной мере учиться. А пока осваивают до уровня второго языка английский, одичают".

Но так как нет возможности наказать (пардон, цивилизовать) неверных украинцев - упражняются на татарах, те пока еще свои. А ведь кризис в отношениях между Москвой и Казанью конца 80-х - начала 90-х был преодолен только благодаря поиску компромиссов и новому вписыванию татарстанской элиты в российскую полукоммерческую-получекистскую номенклатуру. Зачем, подчиняясь инстинкту держиморды, рушить эту систему компромиссов, не сможет объяснить сегодня никто.

Понятно, что Казань не станет сейчас отвечать Москве. Татары это просто запомнят. Национальные меньшинства проявляют свою память не тогда, когда центральная власть сильна, а тогда, когда она ослабевает. Настоящее государство помнит о том, что власть не всегда бывает сильной, что в трудный момент ей может быть нужна всеобщая поддержка. Государство - это не праздничный тост о русском народе-победителе. Но Российская Федерация - это только имитация государства. На самом деле это обычный клуб самоубийц.

Виталий Портников, 30.11.2017